Статья опубликована в № 4310 от 26.04.2017 под заголовком: Настойчиво склоняет к созерцанию

Выставка Джорджо Моранди ждет своего зрителя

Классик ХХ века был принципиально однообразен
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Выставка «Джорджо Моранди. 1890–1964» занимает несколько залов Галереи искусства стран Европы и Азии Пушкинского музея. Четыре из них заняты натюрмортами с бутылками. Первый, правда, предварен парой картин с загадочным сюжетом, поскольку в творческой молодости Моранди примыкал к тем, кто утверждал «метафизическую» живопись, но уже тогда он отличался от них тонкостью колорита и чувством стиля. Кроме того, в первом зале есть приятный юношеский автопортрет и какие-то еще незрелые опыты, но дальше пойдут только натюрморты с бледными, словно припудренными предметами: пиалами, ступками, кувшинами, бутылками и бутылками. Можно, например, увидеть рядом три композиции из одних и тех же вещей, только по-разному поставленных и написанных.

Собственно, от выставки Моранди никто разнообразия и не ждет. Можно сказать, что несведущих она даже удивляет, поскольку за натюрмортами пойдет зал с пейзажами, офортами и цветами, а в сознании среднестатистического любителя искусства Моранди – это прежде всего бутылки, вернее простые геометрические формы – конусы. Вытянутые до бутылки, усеченные до чаши. Именно форма, а не другие свойства – цвет или прозрачность – привлекали художника в бутылках. Поскольку он покрывал их гипсом, можно сказать грунтовал, чтобы модели были ближе к самой живописи, ее иллюзорности. Цветы Моранди писал чаще всего засушенными и сухо: мумифицированные розы вместе с вазами тоже приобретали конусообразность. Пейзажи, естественно, таким манипуляциям не подлежали, но в их размеренности и приглушенности есть что-то мемуарное, припудренное, словно написаны они были не с натуры, а всплыли в памяти.

Открывая выставку, директор Пушкинского музея Мария Лошак с некоторым даже вызовом сказала, что Моранди ее любимый художник, его выставку они с сотрудниками музея делали для себя, с большой любовью, прямо «вышивали». Действительно, оформлены залы самым тишайшим образом (Кириллом Ассом и Надеждой Корбут) и специально оштукатуренные серые стены оказались идеальным фоном для чуждых всякой яркости живописи и графики Моранди. Только гравировальные доски художника кажутся на этом фоне вызывающе рыжими.

Опять соперники

Одновременно с выставкой Джорджо Моранди в Пушкинском музее проходит выставка Джорджо де Кирико. Они были ровесниками, в молодости вместе выставлялись, но потом стали соперниками. В Венецианской биеннале 1948 г. участвовали оба, но приз как лучший художник получил Моранди. Де Кирико был возмущен и даже подал на биеннале в суд.

На выставке много текстов на стенах, к ней издан и большой каталог с целым набором разнообразных статей, рассказывающих о Моранди и его связи со старым итальянским искусством. О том, что одна деталь из Джотто или Караваджо становилась для него отдельным сюжетом, темой. Цитаты на стенах и тексты в каталоге помогают понять магию монотонно прекрасной живописи художника, считавшего, что самые обычные предметы хранят свои тайны. Одним из его кумиров был Поль Сезанн, тоже любитель четкой геометрии в живописи. Моранди прожил всю жизнь в своем доме в Болонье с тремя незамужними сестрами-учительницами, не путешествовал, редко и вынужденно занимался общественными делами, был сосредоточен на своем искусстве.

Можно считать, что всемирная его слава началась в 1948 г., когда на Венецианской биеннале ему был вручен приз как лучшему художнику, за этим последовала выставка в Нью-Йорке. Моранди и сегодня востребованный художник, и показы его работ происходят по всему миру. Что не мешает не расположенным к медитации зрителям считать его скучным, хотя признаваться в этом вроде и неприлично. Поклонники Моранди (их высказывания приводит каталог) считают, что «следует упрекнуть в однообразии глаз зрителя», а не художника и что вообще, позор думать, что он «писал бутылки».

Что именно писал Джорджо Моранди для искусства, а не для развлечения публики, сформулировать нелегко, в его картинах мало света и нет воздуха, палитра держится на нюансах, и она в общем-то печальна. Он шел в искусстве своим особым путем, не стремился привлечь внимание зрителей, не шокировал их, не морочил им голову и не обременял размышлениями. Смотреть на его работы покойно и радостно, так что единственная претензия к выставке для тех, кто Моранди любит, что она слишком короткая, всего четыре зала бутылок.

До 10 сентября

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more