Статья опубликована в № 4366 от 19.07.2017 под заголовком: Венесуэла, смерть моя

В Израиле станцевали «Венесуэлу»

В работе знаменитой компании «Батшева» можно найти какую-то связь с Венесуэлой, но спектакль не о стране
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Хореограф Охад Наарин думал об этом спектакле 60 лет (как уверяют израильские журналисты). Сейчас ему 65. Как всегда у Наарина: он не хочет нам помочь и что-либо объяснять, он хочет только, чтобы мы были открыты к контакту с танцем – с его энергией, его яростью, его мрачной тоской, мыслями о смерти и вместе с тем открытой сексуальностью.

Медленно, медленно сбитые в плотную группу танцоры в черном уходят, раскачиваясь, от нас в глубину сцены под грегорианский хорал, будто похоронная процессия. И вдруг двое последних останавливаются в напряженно-изогнутых позах аргентинского танго, будто в стоп-кадре. И тут же группа рассыпается на пары, а замедленное движение переключается почти на истерическую торопливость, будто на быстрой перемотке включили видео из бального зала: совершенно неожиданный для Наарина рисунок аргентинского танго с вывернутыми руками и откляченными задами выглядит диковато-гротескным. Меж тем тягучие и торжественные грегорианские хоралы продолжаются – Наарин как будто испытывает танец несовпадением с музыкой, тем, что он идет демонстративно поперек, в споре и борьбе с ней.

«Венесуэла» состоит из двух сорокаминутных частей, которые танцуют две части труппы, причем вторая часть почти полностью повторяет первую по хореографии, но с другой музыкой, другой энергией, другими деталями. И все время ловишь себя на том, что сравниваешь: в первой части было не так. Пластическая тема развивается по спирали, как бывает в музыке, набирая энергию, обогащаясь деталями. Первая часть положена на хоралы, но чем дальше, тем слышнее, что вторым планом нарастает тревожное гудение, которое к концу части доходит до грохота, заглушая все так, что хочется заорать. И одна из танцовщиц действительно орет. Стоп. На этом музыка обрывается. И начинается вторая часть – группа других танцоров, медленно раскачиваясь, уходит от нас в глубину сцены.

Не босиком

Костюмы для «Венесуэлы» делала Эри Накамура – танцовщица «Батшевы» и жена Наарина, автор костюмов к нескольким его последним спектаклям. Кроме черного цвета, ассоциирующегося со смертью, необычно и то, что в этот раз танцоры надели туфли, чего не было давно. У Наарина обычно танцуют босиком, что, видимо, больше подходит его освобождающей танцевальной технике «гага».

Во второй части музыка энергичнее, ритмичнее, но это не отменяет мрачного бешенства танца в черном. Наарин сам составлял и монтировал саундтрек для спектакля (когда он это делает, то называет себя в программе Максим Варатт), не разделяя музыку на высокую и низкую. И она много говорит о настроении спектакля – между гневом и мрачным отчаянием, между религиозным ритуалом и уличной дракой. Один из танцоров медленно идет по авансцене с микрофоном. Мы ждем. Он тянет, садится на корточки перед публикой и смотрит на нее. Танцоры ждут, как ждет дворовая компания, когда же выскажется главный. А он молчит, мотая нервы. И тут, приобняв приятеля, танцор разражается злым рэпом, микрофон перехватывает другой парень, потом девчонка, включаются все хором. Это вопль Dead Wrong знаменитого черного американского рэпера 1990-х The Notorious B.I.G. незадолго до того, как его убили: «The weak or the strong / Who got it going on? / You’re dead wrong».

Наарин любит строить тесные группы, комки из тел, движущиеся как единое многорукое, многоногое тело. Танцоры прилипают друг к другу, стекают друг по другу, образуя кишащий клубок. И тут же рассыпаются по всей сцене в хаос, где каждый отдельно – скачет, корчится, бьется в судорогах, делает что-то свое, будто не видя других.

Вот сцена с женщинами-наездницами: мужчины медленно вышагивают по сцене на четвереньках, а женщины сидят верхом, длинные ноги тянутся за ними по земле, это похоже на движение каравана низкорослых ослов. Вот выходит вереница танцоров с белыми платками и в танце яростно хлещет ими по полу, как будто в драке, а потом белые платки покрывают, как саван, тело, лежащее на полу. Во второй части эта сцена повторяется, но танцоры держат перед собой платки, раскрашенные как флаги, и публика мгновенно реагирует на цвета палестинского – черно-бело-зеленый с красным уголком.

Журналисты потом волновались в статьях: это правда был флаг Палестины, нам не показалось? Но не важно, флаги ли это или белые платки: все так же неистово лупят ими по полу и таким же белым саваном покрывают они мертвое тело. В Венесуэле мы или в Израиле – все равно.

Тель-Авив

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more