Фестиваль камерной музыки в швейцарском Вербье сохранил стабильность
Его исполнительский интернационал выступает за вечные ценности, но музыкантам из России удалось удивить репертуаром![](https://cdn5.vedomosti.ru/image/2017/65/17r1s/original-1kp.jpg)
На 24-м фестивале в Вербье звездам, как яблоку, негде упасть. Михаил Плетнев, Владимир Фельцман, Григорий Соколов, Вадим Репин, Шарль Дютуа, Эса-Пекка Салонен – лишь макушка айсберга. Концерты идут в огромном шатре на две тысячи мест и в забавной хайтековской церкви. Половину выступлений пишет канал medici.tv. Из-за статусного фестивального фасада выглядывают off-программы молодых музыкантов и мастер-классы именитых педагогов, которые шлифуют в фестивальной академии артистов будущего (средний конкурс – 16 человек на место). К скрипичному мэтру Захару Брону не протолкнуться. Британский баритон Томас Аллен разучивает со студентами «Евгения Онегина» Чайковского, а специалист по немецкой Lied Томас Квастхофф советует молодым «самим создавать творческую атмосферу, быть себе дирижерами, режиссерами, персонажами и исполнителями в одном лице».
На концерте в церкви Квастхофф между тем отжег программу под джазовое трио. Иронию в адрес академического звукоизвлечения прославленный баритон приправил завуалированной улыбкой по поводу Favorite Things – «любимых вещей», которыми для завсегдатаев Вербье давно стали ансамбли почетных альпийцев Моцарта, Мендельсона, Листа и Брамса. Именно они дарят публике радость узнавания, а исполнителям – счастье совместного музицирования. Состоянием этим буквально сочилось Трио Мендельсона, где знакомый нам по конкурсу Чайковского Джордж Ли (фортепиано) с Пабло Феррандесом (виолончель) оттенили пока еще излишнюю серьезность 16-летнего скрипача Даниэля Лозаковича. Ансамбль с первой скрипкой Джошуа Беллом представил сибаритскую программу: струнные унисоны в Октете Энеску хотелось рассматривать, а изысканной красоте Сюиты Мошковского – верить как отцу небесному.
Из промышленного количества нот в Вербье не всегда извлекают откровения, на концерте случается и зевнуть. Публика в Вербье вежливая: звезд не оценивает – просто радуется. На вере в стабильность исполнительского качества и строит политику Мартин Энгстрём, фестивальный директор и бывший глава Deutsche Grammophon. Если шумом дождя накрывает тихий финал Фортепианного квартета Моцарта в высокопарном исполнении ансамбля с участием Евгения Кисина и Миши Майского, швейцарцы и глазом не моргнут, еще и подбодрят загрустивших музыкантов. На барочном вечере – сплошь из концертов Баха – любуются смелым туалетом пианистки Юджи Ванг, но предпочтение отдают ювелирной игре Сергея Бабаяна.
К тому, что по ту сторону Альп, в Зальцбурге, вовсю творятся поиск и эксперимент, в Вербье, этом Куршевеле классической музыки, относятся спокойно. Но согласны и немного расширить кругозор. Солист Мариинского театра Андрей Бондаренко, включив в чайковско-рахманиновскую панораму романсов пару песен Свиридова («Богоматерь в городе» и «О, Родина, в счастливый и неисходный час...»), заработал бурные овации советскому композитору-мэтру. А Квартет Танеева, который сыграли Лукас Генюшас, Александр Ситковецкий, Максим Рысанов и Пабло Феррандес, стал сенсацией. Неостывающей красоты музыку любимого ученика Чайковского молодые музыканты наполнили гармонией индивидуальностей, за что им едва ли не первым начал аплодировать Михаил Плетнев.
Финансовые сложности отошли в прошлое, с тех пор как в Вербье пришли русские деньги, а с ними и русский слушатель. Нынешний бюджет в 9 млн швейцарских франков, из которых 1 млн обеспечивает Ассоциация друзей фестиваля, сулит двухнедельное благоденствие в Швейцарии не только музыкантам, но и волонтерскому сообществу из Америки, Сербии, с Украины и из России. Окрестных слушателей и туристов автобусы исправно доставляют из Мартини, а фуникулеры – из Ле-Шабле. За минимальный взнос в 100 швейцарских франков вы тоже можете стать другом фестиваля и частью тех, чьим бонусом после камерного концерта станет величественная панорама Альп. Но едва ли не главнее – чувство, что в разгар очередных политических разногласий на земле остается место, где со времен Моцарта и Чайковского, кажется, ничего не изменилось.
Вербье