Статья опубликована в № 4442 от 02.11.2017 под заголовком: Минимум о поэте

Выставка о Льве Рубинштейне представляет поэта и его окружение

В советское время они были в андеграунде, потом стали знамениты, но не изменили себе
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

У этой выставки в Музее Москвы длинное название: «В начале было слово. Поэт и контекст. К юбилею Льва Рубинштейна», хотя ее герой во всем предпочитает краткость – однострочные стихотворения, сжатые высказывания, маленькие рассказы – и даже говорит простыми предложениями с артикулированной интонационной точкой. И это его не только осознанный выбор (минимализм – стиль концептуалистов), но и органичный выбор: полжизни проживший в советском демагогическом пафосе, Рубинштейн его не выносит. На вопрос, почему он решил отпраздновать 70-летие выставкой, поэт гневно вопрошает: «Разве я похож на человека, делающего о себе выставку? Это все музей!»

Музей действительно постарался, собрав выставку не блестящую (в смысле без красот и надувания щек), но логичную, задушевную и лирическую. Заполнил пространство неуютного зала не только предметами искусства художников ближайшего окружения героя, т. е. московских концептуалистов, семидесятников-восьмидесятников, вышедших в 90-е из андеграунда. Но и поставил на почетное место, поднял на пьедестал «барахолочные» предметы: затюканную пишущую машинку, настольную лампу казенного вида, старомодные очки (личные, самого Рубинштейна), черную тарелку допотопного репродуктора и прочие вещи, связанные с детством поэта, тепло которого он и по сей день чувствует и другим передает. В музейной витрине старые вещи становятся реди-мейдами, им подарен возвышающий их контекст, то же делает поэт Рубинштейн с обыденной речью, превращая ее в поэзию: «Ничего, кроме усталости.», «Опять мимо!», «О неприятном – потом.», «Чудак-человек.».

Цитата из публицистики

«Самое механическое понимание родины – это понимание ее в рамках государственных границ. То есть родина – это то пространство, где все милиционеры одеты одинаково. Для многих так и есть. Но различие между родиной и государством примерно такое же, как между буквой и звуком. Буква формальна и одинакова для всех. Звук – живой. И каждый произносит его не совсем так же, как другой, да и сам произносит его не всякий раз одинаково».

Список авторов, участвующих в выставке, впечатляющий: Илья Кабаков, Эрик Булатов, Гриша Брускин, Андрей Монастырский – всех призванных в контекст концептуалистов и не перечислишь. И пусть каждый представлен одной-двумя вещами, здесь важнее понимать количество близких поэту современников, ставших в разной степени знаменитыми и создавших важное для отечественной культуры направление. А самое значительное и уместное здесь художественное произведение – картина Семена Файбисовича «Поэт Лев Рубинштейн» 1987 г. из цикла «Московское метро». Этот образец советского фотореализма, да еще с изображением одной из ключевых фигур московского андеграунда, мечтает приобрести Третьяковская галерея, но не имеет средств выкупить его из коллекции частного «Музея АРТ4».

Лев Рубинштейн представлен в музее в разных ипостасях – как поэт и публицист (книгами), исполнитель песен и собеседник (на мониторах транслируются записи концертов, интервью и путеводитель по выставке) и как художник (инсталляцией). Ряды стоящих в прозрачных параллелепипедах стопок карточек, на которых написаны предложения-стихотворения, хорошо смотрятся и нравятся не только самому автору. А еще ему понравились работы участников школы-студии графического дизайна «Т2», сделавших плакаты с текстами его стихов.

Выставка сопровождается серьезным текстом, где все объяснено и про московский концептуализм, и про его замечательных представителей, но и сами о себе эти люди порассуждать любят. А вот Рубинштейн – нет, автор его стихотворений не кажется персонажем, как это было у Дмитрия Александровича Пригова, друга и коллеги. Впрочем, выставка не о поэзии, а о поэте, персонаже не текста, а художественной жизни.

Но есть одно важнейшее качество Льва Рубинштейна, которое музей оказался не в состоянии показать, – это твердость его гражданской позиции и смелость в ее высказывании. Хотя намек в экспозиции есть – красная тряпка с надписью «За нашу и вашу свободу».

До 26 ноября

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more