Статья опубликована в № 4456 от 23.11.2017 под заголовком: Разглядеть подсознание Эйзенштейна

Проникнуть в подсознание Сергея Эйзенштейна можно посмотрев на его рисунки

Книга Наума Клеймана «Эйзенштейн на бумаге» помогает понять великого режиссера
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Как ни банально это звучит, книга Наума Клеймана «Эйзенштейн на бумаге» – полное, глубокое до интимности проникновение во внутренний мир художника в обоих значениях этого слова. Великий кинорежиссер и отчаянный рисовальщик, не выпускавший карандаша из рук на протяжении почти всей жизни, именно в рисунках проявляется полностью, в них он был свободен и неподцензурен. Они, как поясняет Клейман, были для Эйзенштейна способом самопознания, своего рода психоанализом и психотерапией, с их помощью он понимал себя, «ставил себе диагноз состояния собственной души».

Читая и рассматривая книгу, где анализируется этот самоанализ, можно погрузиться в такие душевные и интеллектуальные глубины, что дух захватывает от степени откровенности и сложности суждений. «Этот Э. предстает средневековым монахом-эротоманом и мистиком. Циником и экстатиком. Певцом оргазмов всех виданных и невиданных разновидностей», – пишет Эйзенштейн о себе как о другом. С такой шпаргалкой его странные рисованные композиции с крестом и распятыми на нем людьми и быками наполняются смыслом.

«Иногда в моментах ослабления лукавый монах Средневековья вламывается в сталь интеллектуальных конструкций, внезапно появляясь атавизмом «извращений» и патологически личных невротических срывов <...> Или экстатически-личных барочных литургий «Октября», или пантеистических радений «Генеральной линии». Так будущий дважды лауреат Сталинской премии, мифо-творец революции комментирует свои фильмы. Рисунки Эйзенштейна к ним принято считать способом визуализации замысла, подготовкой к съемке. Клейман же предполагает, что, наоборот, на пленке режиссер воспроизводит свою графику, переводит ее в движение, анимирует с помощью актеров. И это доказывают не только документальные свидетельства, что, например, Николаю Черкасову он не объяснял, а рисовал роль, но и вся графическая образность его фильмов.

Рисунки при жизни Эйзенштейна показали на выставке один раз в нью-йоркской галерее, зато теперь они регулярно демонстрируются в художественных музеях, и вот сейчас его выставка открыта в такой сокровищнице великого искусства, как флорентийская галерея Уффици. Несмотря на то что рисовальщиком их автор был, с академической и даже с модернистской позиций, безыскусным. Но привлекательность этих спонтанных, карандашных по большей части, изображений на листочках, а то и обрывках бумаги очевидна. Они динамичны, четки, осмысленны и откровенны.

Без эротики

В книге нет легендарных эротических рисунков Эйзенштейна, хотя сексуальных аллюзий в опубликованной графике достаточно. Клейман пишет, что режиссер относился к ним несерьезно, поскольку не называл и не датировал их. Но на презентации «Эйзенштейна на бумаге» в музее «Гараж» сказал, что они вполне «хулиганские» и автор любил ими шокировать. Например, дарил их партийному руководителю советским кинематографом Борису Шумяцкому. Возможно, когда-нибудь откровенные рисунки будут изданы малым тиражом и с запретом для несовершеннолетних.

Графика Эйзенштейна не только многократно показана, но еще и описана и трактована в книгах и материалах к выставкам. Их авторам есть на что опереться. В трактовках они следуют за самим рефлектирующим и теоретизирующим Эйзенштейном не споря, поскольку ни в интеллекте, ни в глубине анализа превзойти его им не под силу. Наум Клейман, самый авторитетный и верный исследователь творчества Эйзенштейна, поступает так же, в сущности, у него здесь роль комментатора к комментариям. Его собственный текст, на взгляд читающего и рассматривающего книгу, занимает не больше места, чем выделенные жирным шрифтом цитаты из Эйзенштейна. Но их подбор точен, а пояснения Клеймана ясны, уместны и убедительны. И служат только тому, чтобы иногда отрывочные, часто сумбурные и повышенно эмоциональные, пестрящие разноязычными выражениями записки Эйзенштейна были верно поняты. Безукоризненно точно сопоставлены в книге рисунки и кадры из фильмов.

Можно, конечно, воспринимать «Эйзенштейна на бумаге» только как самый полный альбом рисунков прославленного режиссера, хранящихся в Российском государственном архиве литературы и искусства. Эйзенштейн рисовал сериями, так что иногда их ошибочно именуют комиксами. Хотя развивается в них за редким исключением не сюжет, а образ, графическая тема. Конечно, и без пояснений можно увидеть путь, проделанный запойно рисующим подростком от подражателя карикатуристам до признанного гения кинематографа. Поверхностный подход легок, а чтение этой книги требует сосредоточенности, но награда за отданное ей внимание стоящая.

Наум Клейман. «Эйзенштейн на бумаге. Графические работы мастера кино». М.: Ad Marginem, 2017

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more