Статья опубликована в № 4474 от 19.12.2017 под заголовком: С почтением и недоброжелательством

Писатель Акунин и историк Анисимов выпустили книги о Петре Первом

Обе они не снимают противоречий эпохи, но подходят к ним по-разному
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Это, конечно, совпадение, но говорящее: в год, когда календарем предписано отмечать столетие революции и выпускать труды о Ленине (один из них вон даже выиграл «Большую книгу»), обостряется внимание к другому крупнейшему реформатору России – Петру I. Почти одновременно вышли две книги: «История Российского государства. Царь Петр Алексеевич» Бориса Акунина и «Петр Первый: благо или зло для России?» Евгения Анисимова. Первая книга – очередной том успешного коммерческого проекта, к которому прилагаются акунинские художественные произведения (на очереди, значит, роман из петровского времени). Вторая – дебют научно-популярной серии «Что такое Россия», в которой ведущие историки будут популярно излагать свои идеи.

Начальным книгам акунинского проекта доставалось от историков: «дилетант пишет для дилетантов» (Игорь Данилевский), «простое собрание выписок» (Никита Соколов). Отмечали неточности, чрезмерное доверие историографам прошлого, архаичность подхода – персоналистской «истории правителей». Последний упрек можно было бы предъявить и новому тому, но спасает сам материал: естественно, короткий период великих реформ завязан на личности реформатора. От неточностей, можно надеяться, застраховали рецензенты книги – уважаемые историки, доктора наук. Со структурой изложения легко согласиться: сначала Акунин говорит о личности Петра (был плохо образован, но одарен и любознателен; известные вспышки гнева и странности характера – то ли от энцефалита, то ли от синдрома Турретта); затем – об основных событиях его царствования, затем – о содержании и ходе реформ и, наконец, о петровских соратниках, к которым Акунин применяет пословицу «каков царь, таков и псарь» (иными словами – «ассистенты Петра были столь же противоречивыми и неоднозначными личностями, как их вождь»). Да, все логично. Но здесь материал перестает спасать и начинает, наоборот, сопротивляться. Вслед за своим любимым Василием Ключевским Акунин усматривает в петровском правлении множество провалов – или, вернее, пирровых побед: сгнивший азовский флот, тяжелейший путь к военной славе, дублирование бюрократических систем, маниакальная тяга Петра к личному контролю, колоссальный расход людей... из всего этого, из тьмы лесов, из топи блат, каким-то образом вырастает фантастическое здание Российской империи. Это можно было бы объяснить одержимостью Петра собственным проектом – подступы к такой концепции в книге есть, но вновь мешает противоречивый материал: император, с одной стороны, «увлекаясь новой целью... не охладевал к прежней», а с другой – на соседних страницах его ум описывается как «ни на чем долго не задерживавшийся».

У программистов есть понятие «клудж» – наскоро сделанная программа, которая не должна бы работать, но почему-то работает. Ранняя Российская империя в описании Акунина – типичный клудж. Это вполне объяснимо. Акунинская книга показывает, чтÓ на самом деле составляло большую часть Петровской эпохи: это Северная война, длившаяся 21 год. Перед таким временным массивом бледнеют эпизоды законотворчества, ранние военные походы и год с небольшим Великого посольства. «Главным итогом петровской деятельности стало то, что Россия превратилась в военную империю», – заключает Акунин; именно это, а не «азиатская европеизация» (спорный оксюморон, ставший одним из заголовков книги – но, заметим, не вынесенный на обложку).

Как называли Петра поэты

«При градех, и во градех, и в поле весь дивный» Василий Тредиаковский
«Премудрый российский Герой» Михаил Ломоносов
«Ни счастьем, ни венцом, но сам собой – велик» Василий Капнист
«Вождь, законодатель, строитель, плаватель, работник, обладатель» Гавриил Державин
«Строитель чудотворный» Александр Пушкин
«Гениальный самодур» Николай Щербин
«Вездесущий, многоликий» Вячеслав И. Иванов
«Петр Великий, Петр Великий! Ты один виновней всех» Саша Черный
«Веселый царь» Александр Блок
«Предвестник последних откровений» Борис Садовской
«Узник, закованный в собственном городе» Владимир Маяковский
«Первый большевик» Максимилиан Волошин
«Государь Распровеликий, распорядитель снов» Марина Цветаева
«Хищный глазомер простого столяра» Осип Мандельштам
«Неистовый, стужей освистанный Петр, чертежник над картами моря и суши» Павел Антокольский
«Единственный мечтатель среди русских императоров» Иосиф Бродский

Все это не позволяет Акунину составить о петровском времени однозначное суждение – и странно было бы его ожидать. Увесистый том приходит к тривиальному выводу о двойственности эпохи, о том, что Петр посеял и живительные, и губительные семена; это может стать откровением только для самых наивных читателей.

Есть, однако, возможность оттолкнуться от банальной дихотомии «благо или зло» – именно это демонстративно делает Евгений Анисимов, автор многих работ о петровском времени. Его новая книга устроена как диалог сторонника и противника петровской революции; они, в духе XVIII века, называются Почитатель и Недоброжелатель.

Фигура Петра оказывается катализатором, который изменяет привычные сценарии политического спора. На поверхностный взгляд кажется, что Почитатель должен быть западником, а Недоброжелатель – ревнителем старины. Но стоит заговорить об империи, и просвещенный Почитатель впадает в восторг и оправдывает массовую гибель людей: «Да и кто в империях берег своих солдат? Все эти «гуманитарные разговоры» – от незнания исторических реалий, от непонимания принципов историзма». Почитателя-имперца завораживает идея величия через страх и силу (на этих основаниях, убежден он, Запад признает российским Крым). А западником оказывается Недоброжелатель: он отстаивает необходимость постепенных, эволюционных реформ и говорит о непомерной цене петровских завоеваний. В то же время Недоброжелатель указывает, что полководцы империи пролили слишком много русской крови за пределами России, в завоевательных войнах, – и в идее «сбережения народа» солидаризуется с «прогрессивно-националистической» повесткой и тезисами Солженицына.

Разговор в книге Анисимова ведется вокруг вечных, никуда не исчезающих уже четвертое столетие тем, но консенсус по ним не достигнут, идеологические посылы перемешиваются, как ни старается автор их разграничить. Это порой приводит к сходству риторических приемов – хотя тут, конечно, можно возразить, что и Почитатель, и Недоброжелатель суть порождения одного авторского сознания. Следить за их разговором – все равно что наблюдать за шахматной партией: можно заметить, что, хотя на доске фигуры двух разных цветов, формы у них одинаковые. Успех в игре здесь обеспечивает не смелость риторики, а композиция диалога: в большинстве случаев последний ход остается за Недоброжелателем: на тезис Почитателя он отвечает антитезисом, нового возражения уже не следует. Трудно избавиться от впечатления, что Недоброжелатель выигрывает этот турнир.

Что еще почитать о Петре

Николай Павленко
Петр Первый
Несколько раз переиздававшаяся ЖЗЛ-овская биография крупнейшего российского специалиста по петровскому времени.

Евгений Тарле
Русский флот и внешняя политика Петра I
Работа одного из блестящих русских историков XX в. рассказывает о том, как настойчивое стремление Петра сделать Россию морской державой повлияло на становление империи.

Александр Каменский
От Петра I до Павла I. Реформы в России XVIII века. Опыт целостного анализа
Книга Каменского – взгляд на российскую модернизацию как на последовательную программу, запущенную Петром и длившуюся весь век величия империи.

Виктор Наумов
Повседневная жизнь Петра I и его сподвижников
Книга из популярной серии «Молодой гвардии» рассказывает обо всех известных подробностях частной жизни самого императора и его окружения – от непотребств Всешутейшего собора и введения европейского платья до лечения болезней и игры на бильярде.

Яков Гордин
Меж рабством и свободой: причины исторической катастрофы
Подробное исследование «дела царевича Алексея», которое читается как детектив или сценарий прекрасного исторического сериала.

СвернутьПрочитать полный текст

Как ни странно, такое бинарное – и, как видим, не вполне корректное – устройство книги дает некое позитивное представление о сложности петровского времени и петровского проекта – тогда как книга Акунина скорее подчеркивает случайность многих его элементов. То, что для Акунина клудж, для Анисимова – квантовый механизм. И хотя оба автора говорят о невозможности окончательного вывода, направление их мысли, кажется, зависит именно от качества этих технических метафор.

Читать ещё
Preloader more