Как правильно делать газету

«Секретное досье» Стивена Спилберга, номинированное на «Оскары» за лучший фильм и лучшую женскую роль, напоминает о важном триумфе журналистики
Том Хэнкс в роли главреда The Washington Post Бена Брэдли, любившего класть ноги на стол /Universal Pictures

Должен признаться, меня трогают фильмы про честь и достоинство моей профессии. Когда свобода слова торжествует. Когда пресса заставляет власть считаться с собой и с обществом. Когда газетная статья открывает глаза миллионам. Да что там статья – уже заголовок меняет жизнь в стране в лучшую сторону. Как правило, эта страна – США, но так уж сложилось: художественный анализ механизмов демократии нагляднее всего проводить, пользуясь реальными историческими примерами.

Я прощаю таким картинам лобовой пафос и неизбежные штампы: когда репортеры не спят, не едят, не занимаются сексом, а только сутки напролет расследуют взрывоопасную тему. У них взъерошены волосы, круги под глазами, ручка в одной руке и сигарета в другой, съехавший в сторону галстук и прижатая к уху плечом телефонная трубка. Они врываются в архивы и высокие кабинеты, нецензурно ругаются на редакционных летучках и с риском для жизни встречаются с анонимными источниками на темных парковках. Потом кто-нибудь произносит великую фразу, как главный редактор The Washington Post Бен Брэдли (Том Хэнкс) в новом фильме Стивена Спилберга: «Публикация – единственная защита права на публикацию».

Однако герой Хэнкса в «Секретном досье» не главный (хотя его много), а журналисты-расследователи и вовсе на втором плане (хотя Спилберг и успевает показать романтику репортерских будней).

Главная – Кэтрин Грэм, издательница The Washington Post, унаследовавшая семейный бизнес после смерти отца и самоубийства мужа. Большую часть фильма она растеряна. Играет ее Мерил Стрип.

В 1971 г. The Washington Post – местная пресса. В надежде поднять газету на национальный уровень совет директоров выводит ее на IPO: продажа акций позволит нанять известных (а значит, дорогих) журналистов, которые повысят авторитет издания. Но пока в The Post обсуждают стратегию развития, куда более влиятельная The New York Times (NYT) начинает публиковать сенсационные «бумаги Пентагона» – результаты огромного секретного исследования, сделанного по заказу министра обороны Роберта Макнамары и посвященного участию США в войне во Вьетнаме. Досье неопровержимо свидетельствует о том, что дела всю дорогу шли хуже некуда: администрация врала гражданам Америки десятилетиями (при Трумэне, Эйзенхауэре, Кеннеди, Джонсоне, Никсоне), американцы гибли во Вьетнаме напрасно. Потрясенный этой картиной аналитик Дэниел Эллсберг скопировал досье и передал его в NYT. Через несколько дней на публикацию был наложен судебный запрет, но тем временем на Эллсберга по своим путям вышел репортер The Post Бен Багдикян и тоже получил «бумаги Пентагона» (уложенные в десяток коробок, которыми можно под завязку набить багажник). И вот привыкшей слушаться советов мужчин Кэтрин Грэм надо решить, печатать их или нет.

Мужчины советуют разное.

Брэдли и его команда настроены печатать, и дело не только в профессиональном долге, солидарности и общественной пользе. Формально судебный запрет касается лишь NYT, что создает для The Post конкурентное преимущество и шанс стать по-настоящему важным изданием.

Совет директоров против: скандал отпугнет потенциальных инвесторов, газета рискует прогореть.

Юристы осторожничают: репортер Багдикян не в силах доказать, что его источник не тот же, что у NYT, и публикация вполне может закончиться тюремными сроками за разглашение государственной тайны.

Но есть и еще один нюанс – личные отношения: даже редактор Брэдли не хочет бросать тень на покойного Кеннеди, что уж говорить о Кэтрин Грэм, для которой министр Макнамара (Брюс Гринвуд) – друг семьи.

От всего этого у нее голова кругом, и камера то и дело летает над Мерил Стрип так, чтобы зритель физически это почувствовал. И когда ее плотным кольцом обступают серьезные мужчины в деловых костюмах, которые очень не хотят скандальной публикации, тихоня Кэтрин решительно произносит не менее великую фразу, чем Бен Брэдли: «Ну все, я иду спать».

Так торжествует свобода слова и демократия. Так восходит звезда The Washington Post, которая в полную силу засияет через три года, когда репортеры Боб Вудворд и Карл Бернстайн займутся расследованием Уотергейта. В 1976 г. Алан Дж. Пакула снимет об этом фильм «Вся президентская рать» с Робертом Редфордом и Дастином Хоффманом, задав современные стандарты журналистского триллера. Но, рассказывая предысторию, Стивен Спилберг воспевает не столько репортерскую доблесть, сколько малозаметный героизм издательницы. А попутно и четкую работу американских институтов. Когда независимый суд выносит решение в пользу прессы, хочется аплодировать. Когда Том Хэнкс вываливает перед Мерил Стрип стопку газет со всех концов страны, в знак солидарности с The Post тоже опубликовавших «бумаги Пентагона», можно прослезиться. И дело не только в знаменитом умении Спилберга выжимать из зрителя эмоции. А еще и в жгучей зависти.

Пусть в реальности это было не так красиво, но это было. Скандалы вынудили Никсона досрочно покинуть президентский пост, и огромную роль в этом сыграла пресса. Понятно, что Спилберг напоминает об этом в том числе и затем, чтобы зарифмовать Никсона с Трампом, но история The Post вдохновляет вне зависимости от политической конъюнктуры. Всем хочется романтики, даже журналистам. Может быть, журналистам особенно. Любите ли вы дедлайн так, как люблю его я.