Статья опубликована в № 4523 от 12.03.2018 под заголовком: Верещагин в апофеозе

Выставка Верещагина соперничает с выставкой Айвазовского

Третьяковская галерея открыла большую ретроспективу еще одного классика русской живописи
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Третьяковская галерея сделала очередную выставку-блокбастер. «Василий Верещагин», как и ретроспективы Валентина Серова и Ивана Айвазовского, рассчитана на ажиотажный наплыв посетителей. Даже всем известная картина «Апофеоз войны» помещена на то же место, где била рекорды музейной посещаемости серовская «Девочка с персиками». Успехом будет считаться, если на Крымский Вал придет столько же зрителей, как и на прижизненные показы Верещагина, – тысяч триста. «Ваша выставка в Москве открылась уже две недели тому назад, и толпа валит туда страшная», – писал художнику критик Владимир Стасов в 1874 г., когда Верещагину было 32 года. К концу жизни он был самым известным в мире русским художником, сделавшим 60 выставок в России, Европе и Америке.

Легко предположить, что зрителей, как и в прошлом, привлечет декоративность Верещагина, картины, где с любовью и этнографической точностью изображены пестрые лохмотья туркестанских дервишей, вызывающе желтые штаны богатого киргизского охотника, высоченные тюрбаны калмыцких женщин, воинственные усы башибузука, ужасающая худоба бомбейского факира, плоские зонтики японок и порочная миловидность бачи – мальчика для увеселений.

Такого Востока не могли видеть мало путешествовавшие современники Верещагина, его не видят и легко передвигающиеся по миру наши современники, нет уже такой натуральной экзотики.

Больше, чем художник

«Больше, чем художник» – так отозвался о Верещагине Иван Крамской, восхищавшийся его личными качествами – смелостью и прямотой. Таким художник был не только на войне. «Я буду всегда делать то и только то, что сам нахожу хорошим, и так, как сам нахожу это нужным», – писал Верещагин. Так он и делал, за что получал упреки в отсутствии патриотизма, ведь он изображал не победы, а гибель русских воинов, что считалось оскорбительным для русской армии. Не как все, а как считал нужным, он распоряжался и своими произведениями. Продавал их, как и писал, сериями. Выставки организовывал сам, эффектно их оформлял: картины вешал на красном бархате, расстилал перед ними восточные ковры, в залах звучала музыка. Шестидесятилетним Верещагин отправился на войну с Японией и погиб в 1904 г. на подорвавшемся на мине крейсере «Петропавловск».

Однако в истории русского искусства, как известно, Верещагина почитают не за декоративность, а за идейность. Серьезный русский художник второй полвины XIX в. не мог не только не ставить, но и не решать главных вопросов человеческого бытия. И первым важным нравственным решением Верещагина было писать только то, что он видел. Прежде всего войну. Свидетель и участник военных кампаний, человек незаурядной храбрости, он видел ад войны и приводил в шок современников ее изображением. Но что для людей позапрошлого века слишком, для нас, тренированных кинематографической кровищей, все та же декоративность.

Верещагин и Толстой

Верещагин относился к войне, как и Лев Толстой: оба видели в ней неизбежное и иррациональное зло. Они были современниками, но не встречались. Однажды Верещагину передали, что Толстой хотел бы его видеть, художник приехал на встречу, но автор «Войны и мира» накануне уехал в деревню. Верещагин разозлился и больше попыток знакомиться не делал.

В больших картинах «Торжествуют» или «Представляют трофеи» отрубленные головы русских солдат – сваленные горкой на ступенях дворца эмира или насаженные на кол на площади Регистан – не сразу заметишь среди роскошных халатов, резных колонн, небесной синевы и живописного фасада медресе Шир-Дор. В более поздних многонаселенных полотнах, уже не натурных, а исторических – «Казнь заговорщиков в России» и «Распятие на кресте у римлян» – тяжелые пятна падающего снега или круп лошади вовсе заслоняют смысл и трагедию происходящего. А серия, посвященная войне 1812 г. (Верещагина часто упрекали, что не пишет Россию, вот он в зрелом возрасте и решился), просто огорчает театральной искусственностью. Солнечный мир художнику удавался, морозный – нет.

Не пацифист

Некорректно оценивать Верещагина, исходя из сегодняшних представлений о добре и зле. Он не задавался вопросом, что русские войска делают в Туркестане или на Шипке, не был пацифистом и не идеализировал Восток, где видел проявления варварства, жестокость и дикость нравов.

В выставке «Василий Верещагин» приняли участие два десятка музеев и коллекционеры. Кроме картин, рисунков и фотографий там есть немало предметов: оружие, мундиры, восточные одежды, китайский фарфор, японский шелк. Верещагин был мастером оформлять свои выставки коллекционными предметами, коврами, вот только плазменных панелей у него не было. (Третьяковка также могла бы воздержаться от них в перенасыщенном пространстве залов.) Но все эти познавательные и развлекательные составляющие экспозиции кажутся необязательными и даже лишними.

Главное, ради чего и стоит идти на выставку, – это лучшие, сильные и хорошо известные вещи Верещагина. Невыносимо желтое поле солдатских трупов под похоронно свинцовым небом в мистической, хотя и написанной по памяти, душераздирающей картине «Побежденные. Панихида». Смертельно раненный, в дыму бегущий солдат, чей крик «Ой убили братцы!.. убили... ой смерть моя пришла!» написан на массивной золоченой раме, чтобы помнить вечно. Гора черепов и стая зловещих воронов в ужасающем «Апофеозе войны», посвященном автором «всем великим завоевателям, прошедшим, настоящим и будущим». Посвящение тоже написано на раме, Верещагин практиковал такие надписи, словно не был уверен, что его без них поймут правильно.

До 15 июля

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more