Сериал «Бар «Эдди» предлагает услышать музыку в повседневности

Netflix показал историю о джазе, который всегда с тобой
Андре Холланд (слева) и Тахар Рахим сыграли совладельцев парижского джаз-клуба

По первым двум эпизодам кажется, что атмосфера в «Баре «Эдди» куда важнее сюжета. Редкий для сериалов случай, когда артистизм выглядит практически самодостаточным. Вместо повсеместной цифры – эстетская пленка (16 мм); не сразу сообразишь, что действие разворачивается сегодня, а не лет тридцать назад. Какие тут крупные планы (лица, пальцы)! Какая игра цвета, света и тени! Какая хореография съемки! Живая любопытная камера Эрика Готье и джазовый монтаж – повод вспомнить классика американского независимого кино Джона Кассаветиса. Но это уже и авторский почерк Дэмьена Шазелла, постановщика «Одержимости» и «Ла-ла-ленда», самого молодого в истории обладателя «Оскара» за режиссуру. Фильмы о музыкантах его фирменный жанр, «Бар «Эдди» – логичное продолжение темы в новом – сериальном – формате.

Главный герой – американский музыкант Эллиот (Андре Холланд, известный по сериалу «Больница Никербокер»), совладелец джаз-клуба в Париже, куда он перебрался из Нью-Йорка после смерти сына. Сам Эллиот после трагедии не выступает, но продолжает писать песни и репетировать с интернациональной группой. У него непростые отношения с певицей Майей (польская актриса Иоанна Кулиг, игравшая в номинированной на «Оскара» «Холодной войне»), другом и бизнес-партнером Фаридом (европейская звезда Тахар Рахим) и прилетевшей из Нью-Йорка 16-летней дочерью Джули (Амандла Стенберг). Вокруг совсем не туристический Париж, клуб, похоже, в долгах, Фарид темнит, поблизости ошиваются криминальные типы, и первая серия заканчивается неожиданной заявкой на детективный триллер.

Сюрприз, однако, не в этом. А в том, что по-настоящему мощным, без лишнего авторского самолюбования, «Бар «Эдди» становится в третьей серии, когда за режиссуру вместо Шазелла берется француженка арабского происхождения Уда Беньямина. Каждая серия названа именем одного из персонажей, героиня третьей – жена Фарида Амира (Лейла Бехти). По драматизму эпизод больше всего напоминает превосходную драму Джонатана Демме «Рейчел выходит замуж» (тоже атмосферную, дышавшую настоящей жизнью и танцевавшую в свободном джазовом ритме).

Всего над восьмисерийным сезоном работали четверо режиссеров, каждый снял по две серии, но среди основных авторов необходимо упомянуть прежде всего сценариста Джека Торна и композитора Глена Балларда (оба, как и Шазелл, – продюсеры сериала). Музыку играли вживую во время съемок, а не записывали отдельно, и эта спонтанность как будто передается сюжету, в котором главная партия от серии к серии гуляет между персонажами-солистами, но именно слаженный, импровизирующий ансамбль создает ощущение движения и жизни.

Их хочется назвать семьей – французов, арабов, восточно- и афро-европейцев и американцев, объединенных свингом, но не только им. «Эдди», конечно, больше, чем музыкальный клуб, больше, чем место. Это еще один образ утопии, мечты о сообществе, о той новой Европе, которую создают не официальные институты, а человеческие отношения. И это происходит поверх сюжета, куда бы он ни вывел героев к финалу сезона. Потому что настоящий сюжет «Бара «Эдди» – весь этот джаз повседневности, музыка, которая постоянно случается вокруг нас.