Стиль жизни
Бесплатный
Алексей Мокроусов
Статья опубликована в № 4113 от 11.07.2016 под заголовком: Никогда не думал, что стану интендантом в Зальцбурге

Никогда не думал, что стану интендантом в Зальцбурге

Самый востребованный фестивальный менеджер Европы – о Вене и Зальцбурге, наследии Жерара Мортье и особом отношении к долгам предшественников

Летний фестиваль в Зальцбурге открывается 22 июля. Несмотря на то что все программы подготовлены, фестиваль находится в ожидании – он ждет вступления в должность интенданта Маркуса Хинтерхойзера. Это произойдет в следующем, 2017 году. Пока же Хинтерхойзер завершает деятельность на посту интенданта Венского фестиваля.

– Вы учились в Вене, хорошо знаете город. Что привносит в это знание опыт интенданта?

– Работать, исполнять в городе некую функцию, тем более интенданта Венского фестиваля, совершенно иное, нежели просто жить или учиться. Работа приводит к другому позиционированию, она позволяет открывать многие двери, устанавливать новые контакты.

– Открыли что-то принципиально новое?

– Для этого я слишком хорошо знал город прежде. Но состоявшиеся благодаря фестивалю знакомства с исполнителями, новыми художественными грамматиками меня действительно обогатили. И хотя Зальцбург совершенно иная система, с другой внутренней логикой, куда просто так не впишется режиссер, успешный на других площадках, я надеюсь, что многие художники, с которыми мы сблизились, при бережном к ним отношении смогут работать и там, не выглядеть чужими, в этом я оптимистичен.

– Не у всех получается?

– Это особый мир. Вспоминаю, как Жерар Мортье беспрерывно колесил по миру в поисках интересных режиссеров – но в итоге приглашал в Зальцбург немногих. Их могло бы быть больше.

– Вы тоже собираетесь искать в поездках? В прошлом году вас видели в Перми.

– Да, и надеюсь многих приглашать. Это важный аспект работы – видеть по возможности все, что происходит, чтобы понять, что возможно, в какой форме, какого рода интеграция. В Зальцбурге фантастические предпосылки, но строгие параметры. Чтобы личность вписалась, нужно достаточно света и воздуха, созвездие художников нуждается в свободе думать, фантазировать, но и в праве на неудачу. Не все всегда удается.

– Мортье – ваш идеал интенданта?

– Я был очень связан с зальцбургским фестивалем в 90-е гг. Отношения с Мортье сложились довольно близкие, я многому у него научился. В его работе было то, что правильно и важно для Зальцбурга, прежде всего открытость миру. Это стало важным для моей социализации, ведь изначально у меня другая профессия, не думал, что буду интендантом.

– Даже не снилось?

– Никогда! Я учился фортепиано в Зальцбурге, летом мы ходили мимо фестивального дворца, выглядевшего культурным Кремлем, совершенно закрытым, герметичным. Иногда получали билеты на генеральную – счастье! Теперь сложилось так, и это большая привилегия для меня. Нельзя думать, будто фестиваль сводится к череде событий, нет, он подчиняется некой большей идее, общественной, политической, имеющей значение для нашей жизни, позволяющей понять, что может сказать современникам произведение, которому 200 или 400 лет. Необходимы формы, лишенные анахронизма, способные стать интеллектуальным импульсом.

– Можете признаться, чем недовольны за время интендантства в Вене?

– Могу признаться во всем, но я всем доволен, фестиваль расширил мои горизонты. Мелочи вроде дотаций или отдельных постановок не в счет, но более 120 представлений за три года – событие, особенно если вспомнить захватывающих «Орфея и Эвридику» в постановке Ромео Кастеллуччи, это для меня парадигма современной оперы, «Зимний путь» Уильяма Кентриджа или «Синюю бороду» Андреа Брет. В этом году – анархия и бурлеск «Фиделио» в режиссуре Ахима Фрайера с его миром цифр как тюрьмой и лишенными лиц героями, впечатляющие «Три сестры» очень одаренного Тимофея Кулябина. Я много видел Чехова, но этот – величайший, феноменальный. Он идет на языке глухонемых, там нечего слушать, только читать текст – и вдруг в середине второго акта ты начинаешь слышать слова, которые не произносятся. Невероятно!

– Хотите сотрудничать с Кулябиным?

– Очень.

– Вы же не отвечаете в Зальц-бурге за драмтеатр?

– Но он ставит и оперы.

– Думал, вам ближе мхатовский Уайльд в постановке Богомолова.

– «Идеальный муж» интересен и мне очень понравился. Но «Трех сестер» не забуду никогда.

– Дебют Марины Давыдовой как директора театральной программы Венского фестиваля удался?

– Это прекрасная работа.

– На представлении «Соляриса» половина публики ушла в антракте. Понятно, мало кто читал Лема и видел Тарковского, но нелояльность к происходящему выглядит странной. В Зальцбурге зрители терпеливее, даже когда спектакль не нравится?

– Публика там другая, не знаю, в чем дело. В принципе, уходить в паузе – не страшно, но прямо во время представления – неправильно. Иногда это странная психодинамика: раз кто-то уходит, то и я пойду. Может, это потому, что у большого города свой темп: утром вести детей в школу, самому – на работу.

– Или в Зальцбурге билеты вчетверо дороже?

– Тут другой механизм – значит, в 4 раза лучше.

– Вы собираетесь продлевать контракт с Зальцбургом – опция есть в договоре?

– Я пока даже не начал работать.

– Вы же знаете Зальцбург, ничего нового.

– Знаю, но если думать, что не будет нового, не стоило б и приступать. Но мы входим в мир, невиданными темпами меняющийся и в культурной политике, и во внутренней.

Мастер двух фестивалей

Маркус Хинтерхойзер (57) – австрийский пианист, известен совместной работой с баритоном Матиасом Гёрне и художником Уильямом Кентриджем над циклом Шуберта «Зимний путь», а также записями произведений Галины Уствольской. С середины 1990-х гг. работает как музыкальный менеджер, в том числе составитель концертных программ летнего Зальцбургского фестиваля; в 2014–2016 гг. – индендант Венского фестиваля, в 2012 г. и с 2017 г. – интендант Зальцбургского фестиваля.

– Разве Зальцбург ангажирован политически? Скорее эстетически.

– Эстетика тоже занята политикой. Я не идиот, не собираюсь делать агитпроп-фестиваль, понимаю, что такое Зальцбург. Но Мортье задался важными вопросами, открыв двери для обсуждения того, почему мы занимаемся именно этим. Монтеверди, «Волшебная флейта», Малер – они ставят центральные вопросы: кто мы, каковы условия человеческого существования, что такое искусство, почему мы это читаем, слушаем? Не думаю, что искусство должно постулировать идеологию, хотя использовать его пытаются всеми возможными способами. Но современный мир видит по-иному, мы не в силах делать вид, будто живем в XVIII в., мы нуждаемся в интерпретации. Валери сказал: «Искусство пробуждает нашу память». Но память ожидает интервенций современного, не в смысле модного, но в смысле настоящего, подлинного мира. Я хотел бы заниматься этим. Остальное – анахронизм.

– Вам достается наследие, с которым надо что-то делать, – давно заказанная Зальцбургом и до сих пор не завершенная опера Дьёрдя Куртага.

– Не знаю, не я заказывал, не особо и жду. Это заказ Александра Перей-ры, если опера будет завершена, ему и решать.

– Сами будете новое заказывать? Есть ли для этого деньги?

– Это не вопрос денег, вопрос – почему мы это делаем и с кем? У меня нет влечения к эротике статистики или статистической эротике – сколько мировых премьер придется на мое интендантство? Столько произведений ХХ в., а теперь и XXI в. играли лишь один раз... И я не знаю современного композитора, который был бы так же актуален, как Монтеверди, услышанный Кастеллуччи.

– Программу 2017 г. объявят только в ноябре, но уже кое-что известно.

– Что же?

– Участие Теодора Курентзиса и его оркестра, теперь вот Тимофей Кулябин.

– Он меня очень интересует, но конкретных переговоров не было, я спросил, интересен ли ему Зальцбург, сказал – буду рад его видеть.

– А третье русское имя откроете? Бог любит троицу.

– Может, он останется сегодня при двух?

– Многие думали, это Черняков, однако после «Фиделио», когда Венский фестиваль в последнюю минуту поменял режиссера...

– История с «Фиделио» не изменила моего к нему отношения. В жизни может произойти разное, я тоже художник и понимаю это.

– То есть вы извинили его как художник? Для интенданта это было бы слишком?

– Я по-прежнему невероятно восхищен Черняковым как режиссером, представится возможность – мы возобновим сотрудничество. В Вене же мы так сильно вышли из графика подготовки спектакля, что встали перед выбором – отказаться от постановки или найти ей замену. Так бывает – не складывается с теми, кто тебе нравится.

Выбор редактора
Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать