Генеральный директор Британского совета: «Наши связи с Россией не прерываются»

Сэр Кирон Деван рассказывает, как работает Британский совет после того, как его деятельность в России была официально прекращена, и почему он верит, что взаимное доверие способно сделать мир лучше
Сэр Кирон Деван, генеральный директор Британского совета /Вячеслав Прокофьев / ТАСС

Сэр Кирон Деван, возведенный во дворянство за достижения в благотворительном фонде Macmillan Cancer Support, возглавил Британский совет в 2015 г. Эта организация, основанная в 1940 г., имеет двойной статус: благотворительной организации и подразделения британского правительства. 85% своего многомиллионного бюджета Британский совет наполняет самостоятельно, в первую очередь за счет обучения английскому языку и приему экзаменов, успешная сдача которых позволяет продолжить обучение в англоязычных странах. Но преподавание английского для Британского совета не бизнес, а одна из составляющих миссии – способствовать установлению контактов и взаимопонимания между людьми разных культур и языков, чтобы делать мир стабильнее и лучше, объясняет сэр Кирон.

Однако российские власти не поверили в эту миссию Британского совета и на фоне обострения отношений с Великобританией в марте 2018 г. прекратили деятельность организации в России. В первом после этого события большом интервью российскому СМИ глава Британского совета рассказал, как организация работает теперь и какие вызовы перед ней стоят.

– Сэр Кирон, прежде всего позвольте сделать вам комплимент: лучшая учительница английского языка в моей жизни, Сара, была из Британского совета. Посещать ее уроки было настоящим удовольствием и радостью. Как вы нанимаете, обучаете и мотивируете своих преподавателей?

– В первую очередь мы рекламируем [себя] и затем тщательно отбираем преподавателей. Мы поддерживаем программы в университетах, на которых молодые люди изучают языки, а потом уезжают преподавателями [английского языка] в разные страны. Это особый склад людей – у них глобальное мышление, большой интерес к другим странам и вера в свою миссию. И, конечно, у них топ-уровень профессиональной подготовки – высшие категории для преподавателей английского языка, Delta и CELTA.

50 000 преподавателей Британского совета, работающих в разных странах, – это означает огромный накопленный опыт, как преподавать английский язык представителям различных культур и в различных условиях: как преподавать его беженцам, как преподавать его дистанционно и т. д. Наша цель – иметь сообщество лучших преподавателей английского языка на планете. И это так.

Мы в Британском совете гордимся тем, что даем людям возможность выучить английский язык. Для меня огромное удовольствие встречать таких людей, как вы, который учили английский в Британском совете. Например, недавно я встречался с президентом Афганистана Ашрафом Гани – он учил английский в Британском совете в 1965 г. И это наполняет гордостью наших преподавателей и всех нас.

– Эти 50 000 преподавателей – они сотрудники Британского совета, у них контракты с вашей организацией, вы платите им зарплату?

– Да. Они работают в разных странах, и время от времени мы их перемещаем. Число преподавателей в целом стабильно, но есть рост в дистанционном обучении языку. У нас уже почти 100 млн учеников, которые посещают наши цифровые классы. И это меня очень радует! Потому что очное обучение мы ведем в столицах и крупнейших городах других стран. Но как предоставить возможность учить английский людям, которые живут в провинции и не могут приехать в столицу? Новые технологии дают нам возможность преподавать язык дистанционно любым желающим, не отправляя преподавателей в сложные места.

– Ваши онлайн-курсы платные?

– Зависит от страны, но, как правило, платные. Однако дешевле, чем очные курсы.

Вера в миссию

– Вы провели восемь лет в должности исполнительного директора Macmillan. Почему поменяли благотворительный фонд на Британский совет?

– Мне никогда не хотелось быть менеджером, про которого говорят: «Славный парень, но как жаль, что он только вчера ушел». Любая организация проходит разные этапы в развитии, Macmillan как раз вступала в новый, и было бы явной ошибкой задержаться там еще на один цикл.

Сэр Кирон Деван

генеральный директор Британского совета
Родился в 1962 г. в Ирландии. Имеет диплом бакалавра Дублинского университета по специальности «инженер-биохимик» и магистра по специальности «международная политика и практика» Университета Джорджа Вашингтона (Elliott School of International Affairs)
2007
стал гендиректором благотворительного фонда Macmillan Cancer Support
2015
с 1 января занял должность генерального директора Британского совета, в июне того же года возведен во дворянство

Естественно, были и другие причины. Например, миссия, которую несет Британский совет. Я с юга Ирландии и никогда не жил на севере, мне не пришлось пройти через то, через что прошли многие мои знакомые в Северной Ирландии. Армия и полиция могут установить перемирие, но не мир, потому что мир наступает, когда люди с противоположных сторон узнают друг друга и начинают общаться. В Северной Ирландии начало этому положили постпанк-музыканты, потому что ломать границы – это в их культуре. Потом пришли женские организации. А когда разные люди узнают друг друга, становится гораздо сложнее манипулировать ими и внушать: «Не доверяйте тем, они – другие». В Северной Ирландии несколько тысяч человек погибли просто потому, что не доверяли друг другу.

Это именно то, чем занимается Британский совет: соединяет разных людей, учит их узнавать друг друга и уважать культуру других. Не забывайте контекст: Британский совет был создан во время Второй мировой войны. А в 1947 г. совет стал одним из организаторов Эдинбургского международного фестиваля, на который съехались артисты из стран, совсем недавно воевавших друг против друга.

И это было одной из причин, почему я принял предложение и пришел сюда работать: потому что верю, что взаимное доверие способно сделать мир лучше.

– Вы возглавили Британский совет в январе 2015 г. Что вы с тех пор поменяли в организации, что нет и почему?

– (Улыбается.) Вы знаете, что я инженер по образованию, поэтому моя первая реакция как инженера была соответствующей: если все хорошо работает, не надо ничего менять. Я знал это и раньше, но лично убедился, когда возглавил организацию: в Британском совете работают прекрасные люди, которые делают прекрасные вещи. Так что моя работа – помогать коллегам продолжать делать эти прекрасные вещи по всему миру. И напоминать людям, почему мы это делаем (на деньги британских налогоплательщиков!), почему это так важно и какое значение имеет наша работа для Великобритании и всего мира.

Вызовы для совета

– Какие, на ваш взгляд, главные вызовы стоят перед Британским советом?

– Цифровизация. Это прекрасно, что у нас теперь есть возможность преподавать английский дистанционно. Но это только часть обучения, потому что, когда вы учите язык в классе, вы еще и социализируетесь. Так что это вызов для нас: как, развивая дистанционное образование, предоставлять ученикам весь опыт, в том числе социализации.

Еще один вызов – помощь в том, чтобы у молодых британцев вырабатывался глобальный взгляд на мир, чтобы у них была возможность получить международный опыт и международное образование. Технически мы не работаем на территории Великобритании, но видим это одной из своих задач: участвовать в создании среды, в которой у молодых британцев сохранится интерес к изучению иностранных языков, и не только немецкого, французского и испанского, но и русского, китайского, урду и проч. Мы хотим вносить свой вклад в то, чтобы молодые британцы общались с молодежью из других стран – и не обязательно на английском.

– Мне кажется, вы сформулировали очень актуальную проблему. В прошлом году в Financial Times была опубликована статья британского автора, который предлагал свою версию, почему Великобритания теряет контакт с остальным миром и понимание этого мира. Потому что весь мир говорит на английском, читает британские СМИ и книги, смотрит BBC и понимает, чем и как живет ваша страна. Но если все говорят на английском, британцам нет нужды учить иностранные языки. В результате они судят о других странах и других культурах по статьям в британских таблоидах и имеют совершенно искаженную картину мира.

– У нас в Британском совете есть люди, которые говорят, например, на пяти диалектах арабского. Наша задача – расширить интерес к иностранным языкам и иным культурам. Мы можем влиять в Британии больше.

– Как на вашу работу повлияет или уже повлиял Brexit?

– У нас появится больше работы в Евросоюзе. Мы должны сделать так, чтобы Великобритания осталась частью европейских мультикультурных программ, таких как Erasmus Mundus или Creative Europe. И даже если Великобритания покинет Евросоюз, она не покинет Европу – мы останемся там, где мы есть. Двусторонние связи Великобритании [с каждой из стран ЕС] должны остаться прочными. Стратегически Британскому совету нужно думать над тем, как увеличивать инвестиции в страны ЕС и где найти для этого ресурсы.

Значение России

– Работа Британского совета в России была прекращена решением российского правительства в марте 2018 г. Насколько Россия была важной страной для Британского совета идеологически и насколько была большим рынком для вашего образовательного бизнеса?

– С точки зрения бизнеса это был сравнительно маленький рынок. Наши крупнейшие рынки – Индия, Пакистан, Бангладеш (в Китае мы не обучаем английскому языку). Наши образовательные программы – это миссия: обеспечить молодым людям знание английского, что позволит им найти лучшую работу, даст представление о глобальном мире.

Но помимо образовательных программ наша задача – обеспечивать человеческие контакты и диалог между людьми. И в этом смысле Россия была для нас очень важной страной. И остается одной из самых приоритетных для меня: я был в России четыре раза и вновь собираюсь в вашу страну в конце этого года. Чтобы продолжать выстраивать отношения с Россией – безотносительно того, как развиваются политические отношения между нашими странами.

Год музыки Великобритании и России, 22 сентября 2019 г.: азербайджанский музыкант Джамал Алиев исполняет виолончельный концерт британского композитора Эдуарда Элгара с оркестром Томской филармонии под управлением Михаила Грановского /Александр Иванов

Музыка объединяет

В интервью приняла участие Кэти Грэм, музыкальный директор Британского совета.

– Мисс Грэм, почему для совместного года была выбрана именно музыка?
Кэти Грэм: Музыка – самый действенный инструмент международного сотрудничества, поскольку не требует знания иностранных языков и говорит сама за себя. В Великобритании очень любят русскую музыку, и эта любовь имеет долгую историю. Музыкальные концерты самых разных стилей проходят весь год и в самых разных городах России и Великобритании.
Кирон Деван: Мы хотим не просто организовывать концерты, мы хотим, чтобы между российскими и британскими музыкантами и артистами завязывались отношения. Чем лучше люди будут знать и понимать друг друга, тем лучше будут между ними отношения. И тем лучше будут отношения между странами. Даже если между правительствами могут испортиться отношения, личные дружеские отношения между людьми и между культурными институциями прокладывают мост в будущее.
Когда мы с вами были молодыми, у меня не было возможности свободно сесть в самолет и прилететь в Москву, а у вас не было возможности свободно прилететь в Дублин или Лондон. Теперь у людей такая возможность есть и есть возможность завязывать знакомства и делать совместные проекты.
Кэти Грэм: У нас есть программа Musicians in Residence – три британских музыканта на месяц отправятся в Калининград, Нижний Новгород и Екатеринбург, а три российских – в Ливерпуль, Глазго и Олдборо. Для них это будет глубокое погружение в местную музыкальную культуру и среду, что, как мы надеемся, вдохновит их на создание новых произведений.
Еще одна программа Британского совета, которая лично мне очень нравится, – Future Culture: мы приглашаем в Великобританию музыкантов всех жанров и музыкальных критиков. Например, привозили в мае этого года журналистов из России на фестиваль новой музыки The Great Escape в Брайтоне. На фестивале [классической музыки] Proms в этом году фокус был на русскую музыку.
Мы [организовывали контакты] представителей российской музыкальной индустрии с Ассоциацией британских оркестров (АВО) и надеемся, что эти контакты продолжатся на ежегодной конференции АВО, которая пройдет в январе 2020 г.
Кирон Деван: Это бизнес-аспект. В Великобритании музыкальная индустрия – большой работодатель и крупная экономика, мы готовы делиться своим опытом в том, как сделать эту индустрию и этот бизнес устойчивыми.

В настоящий момент Британский совет работает в России через отдел культуры и образования посольства Великобритании – так нам удалось организовать, например, Год музыки Великобритании и России, который проходит в 2019 г. Это не самый простой алгоритм, но пока приходится работать так, и у нас получается.

– Вы лично участвовали в переговорах с российскими и британскими официальными лицами о сохранении Британского совета в России? Или это был вопрос межправительственного уровня?

– Это были межправительственные консультации. Но мы сохраняем активность в России, я приезжал в Москву, когда мы объявляли о Годе музыки, – у меня была пресс-конференция в ТАСС. И, как я уже сказал, собираюсь приехать вновь – в ноябре в составе делегации британских университетов. Добрая воля продолжать сотрудничество присутствует с обеих сторон.

Идея – сохранить двусторонние контакты [хотя бы] в области образования, науки и культуры. И это удается: связи не прерываются, на своих уровнях люди общаются. Мы уже проводили совместные года культуры, языка и литературы, науки и образования, теперь – музыки.

Доверие и сила

– В первом годовом отчете Британского совета 1940 г. говорилось: «Цель совета заключается в создании в зарубежной стране основ дружественного знания и понимания людей этой страны, что приведет к принятию британской внешней политики, какой бы на данный момент эта политика ни являлась». Вы верите, что такая формулировка цели по-прежнему актуальна для Британского совета?

– Да. Когда я учился в университете, на занятиях по международным отношениям у нас были «реалисты», которые говорили: нам нужна сильная экономика, чтобы противостоять другим странам, которые попытаются на нас повлиять, были «институционалисты», которые говорили: нужны международные законы и международные организации, которые будут сглаживать противоречия, и были «конструктивисты», которые говорили: для эффективных отношений нужен опыт. Мы в значительной мере конструктивистская организация, верящая в позитивный обмен опытом, который ведет к улучшению отношений. И лично я верю в то, что чем выше уровень доверия между людьми и между странами, тем меньше плохих вещей случается.

– Проблема в том, что во многих странах уровень доверия людей друг к другу очень низок.

– Да. Поэтому универсальный KPI для нас – это уровень доверия, приведение его к той отметке, когда люди хотят делать бизнес, открывать образовательные программы, обеспечивать обмен театральными гастролями и т. д. Или вести сложные политические дискуссии – поскольку такова среда.

Чемпионат мира по футболу в России – отличный пример изменения уровня доверия: многие британцы, впервые приехавшие в Россию на футбол, сказали: вау, я хочу вернуться сюда в отпуск! Если ваш уровень доверия обществу высок, вы спокойно выходите на улицу в полночь.

– Да, но это то, что касается доверия и отношений между людьми. А есть же еще и отношения между правительствами. И тут Британский совет оказывается заложником своего двойного статуса: с одной стороны, вы благотворительная организация, с другой – подразделение британского правительства. Если в международных отношениях наступает кризис – как у России и Великобритании в прошлом году, – у политиков и пропагандистов возникает соблазн заявить: Британский совет – орган правительства, которое проводит недружественную политику в отношении нашей страны, мы не хотим видеть Британский совет в нашей стране. И деятельность совета в России была прекращена решением российского правительства.

– Да, и это наша забота – доказывать нашу независимость, и это моя работа, которую вменил мне попечительский совет, утверждая в должности. Причем доказывать это надо делами и поведением, а не отсылками к красивым словам 1940 г. Повторюсь: чем лучше мы знаем друг друга, тем больше мы друг другу доверяем. Но проблемы все-таки могут возникать.

– Как я понимаю, Британский совет – главный инструмент мягкой силы для британского правительства. Но насколько эта сила работает в нынешних условиях, когда страны объявляют санкции и торговые войны друг другу, а президент США называет британского посла в Вашингтоне wacky и pompous fool?

– Автор формулировки «мягкая сила» [американский политолог] Джозеф Най говорил о притягательности силы: почему мы любим Голливуд – потому что он проповедует индивидуальный героизм. Мы же в Британском совете проповедуем важность образования, взаимодействия и культурного обмена. Так что я не думаю, что в нашем случае можно говорить о силе, даже мягкой, – надо говорить об отношениях и их материализации.

– Какие программы Британского совета самые успешные?

– Если не считать преподавания (потому что оно стоит особняком), я назову Active Citizens. Это программа для молодежи, обучающая взаимодействию в локальном сообществе, которую мы реализовывали в Афганистане, Бангладеш, Ливане и других странах. Бейрут – очень многонациональный и многоконфессиональный город, разбитый на районы по этим признакам. В рамках Active Citizens мы собирали вместе молодежь из разных районов и показывали им, что у их сверстников в других районах – куда они никогда не заходили – те же самые интересы, проблемы и желания.

Также назову программу помощи в создании собственного малого бизнеса, которую мы реализовывали, например, в Уганде. Таким образом, местные жители могли не только внести свой вклад в развитие местного сообщества, но и добыть средства на пропитание своей семьи.

Это то, что мы называем «навыками XXI в.»: умение работать в команде, умение не соглашаться мирно, умение находить в разрозненных сообществах общее.

Цифровизация образования

– Financial Times (FT) включила Британский совет в список компаний – цифровых чемпионов Европы. Как вы в Совете развиваете цифровые технологии – самостоятельно или отдаете подрядчикам? И в каких направлениях – помимо собственно дистанционного обучения английскому языку?

– (Улыбается.) Попасть в список FT нам было очень приятно. Развиваем больше на аутсорсинге, но в партнерстве: определять, как строить дистанционное обучение языку, – это наша компетенция, однако код сами мы не пишем. И грядущие программы обучения, которые будет реализовывать искусственный интеллект (AI), станут продуктом партнерства людей, которые понимают в AI, и людей, которые понимают в педагогике.

Я думаю, в чем мы хороши – это в понимании того, как можно применять цифровые технологии в образовании, и в готовности это делать, даже на небольших проектах. Что дает людям возможность получить знания и опыт, которой иначе у них бы не было. Приведу простой пример. Мы выиграли тендер на создание программы для молодых людей, которые хотят стать политиками. Заявки на участие в этой программе в прошлом году подали 16 000 человек из, кажется, 10 стран. 50 победителей приехали в Великобританию, провели неделю в Кембридже и неделю в парламенте. Претендент, занявший 51-е место, думаю, был почти так же блестяще подготовлен и мотивирован, как человек, занявший 49-е место, но он в Вестминстер не попал. Что мы сделали? Мы перевели программу курсов, которые прослушали победители, в цифровой формат и сделали их доступными для всех 16 000 аппликантов.

Британский совет (British Council)

некоммерческая организация
Учредитель – правительство Великобритании.
Финансовые показатели (финансовый год, завершившийся 31 марта 2019 г.):
доходы – 1,25 млрд фунтов стерлингов,
расходы – 1,22 млрд фунтов стерлингов.
Работает более чем в 100 странах мира, оказывает поддержку проектам в сфере образования, культуры и искусства. В России работал с 1992 г. (первое представительство в Москве было открыто в 1945 г., но в 1947 г. из-за начала холодной войны оно прекратило работу и возобновило ее в СССР в 1967 г.). В марте 2018 г. деятельность совета в России была прекращена, это стало одной из ответных мер против Великобритании в связи с делом об отравлении экс-полковника ГРУ Сергея Скрипаля и его дочери. 

Думаю, что цифровые технологии в ближайшие годы радикально изменят процесс преподавания и оценки знаний – и не только в английском языке. Существует глобальный дефицит хороших преподавателей английского языка. Нам новые технологии позволят наладить дистанционное обучение для тех мест, где мы не можем создать очное обучение.

Например, сейчас мы запустили пилотный проект дистанционного обучения испанскому языку в Исландии преподавателями из Уругвая и Аргентины. Мы не обязательно станем применять эту технологию в будущем, но хотим посмотреть, как она работает.

– А откуда у Британского совета преподаватели испанского?

– В Аргентине, например, у нас есть преподаватели английского из числа местных жителей – естественно, они говорят на испанском и могут его преподавать. Но это, повторюсь, пилотный проект.

Обеспечить компьютерную проверку письменных работ несложно. Гораздо труднее осуществить оценку устной речи. Если вам нужно провести дистанционный 15-минутный устный экзамен для 5 млн человек, представляете, сколько времени это займет у преподавателей? Разработать технологию, чтобы оценку устной речи учеников давал искусственный интеллект – и делал это не хуже, а лучше человека, – это очень сложная задача и большой вызов.

– И сколько вы в это инвестируете?

– (Улыбается.) Недостаточно. Миллионы фунтов. Дополнительная сложность – на какую технологию поставить.

Доходы и инвестиции

– Около 85% своего бюджета Британский совет зарабатывает преподаванием и экзаменами, тендерными контрактами и партнерствами, и только 15% финансируется министерством иностранных дел и по делам Содружества Великобритании. У вас, как генерального директора, есть целевые показатели, скажем, по выручке и доле доходов, которые должна зарабатывать ваша организация?

– Всегда хочется большего. Чем больше мы зарабатываем, тем больше можем реинвестировать, в том числе в проекты, которые никогда не будут зарабатывать деньги. Мы зарабатываем деньги, обучая английскому в Европе, но тратим деньги, обучая английскому, например, в Судане. Так что один из главных KPI для меня – создать возрастающий с каждым годом поток доходов, чтобы мы могли обеспечить обучение в сложных местах. И это то, чем я действительно озабочен.

– Вы говорите, что в Европе вы зарабатываете на преподавании, а в Африке – теряете. Почему? Потому что вам нужно платить за страховку преподавателей и проч.?

– Потому что наш хороший преподаватель английского в Хартуме должен получать столько же, сколько хороший преподаватель в Мадриде. Вот только ученики в Хартуме не могут платить за занятия столько же, сколько ученики в Мадриде.

– В 2017/18 финансовом году общий доход Британского совета вырос на 9%, а чистая прибыль составила 5,6 млн фунтов по сравнению с убытком в 9 млн фунтов в предыдущем финансовом году. Как вам удалось этого добиться?

– Повторюсь, я инженер по образованию, поэтому я занимаюсь такими скучными вещами, как эффективность. Например, за последние годы доля косвенных затрат в наших совокупных затратах снизилась на 3%. Плюс наши доходы растут – например, за прием экзаменов. Был период, когда число молодых индийцев, желавших продолжить обучение в Великобритании, падало. Но сейчас вновь начало расти. В прошлом финансовом году, завершившемся в марте 2019 г., наши показатели вновь выросли.

– В 2021 г. штаб-квартира Британского совета переедет с Трафальгарской площади в Ист-Энд. Что это – оптимизация расходов или улучшение труда ваших сотрудников, поскольку нынешний офис – не самый современный, а вокруг кишат туристы?

– (Смеется.) И то и другое. Здание старое, но зато вид из окна прекрасный. Переезд – это стратегическое решение, и не мы одни переезжаем на восток – например, Музей Виктории и Альберта, радиостанция BBC Music, британская штаб-квартира UNICEF тоже. В Ист-Энде появятся «культурный квартал» и «международный квартал». Южный Кенсингтон стал хабом культурных организаций в западной части Лондона, теперь есть идея превратить Ист-Энд в хаб в восточной части. Там в районе Олимпийского парка [Игр 2012 г.] собирается критическая масса культурных и международных организаций. Одновременно решается задача использования олимпийского наследия. И, конечно, аренда в восточной части Лондона дешевле, чем в центре города.

– Я читал, что в последние годы вам приходилось сокращать людей. Многих?

– Любой директор любой организации скажет вам, что он хочет иметь как можно больше людей во фронт-офисе и чтобы сотрудники бэк-офиса выполняли свою работу как можно более эффективно. Я нацелен на то, чтобы число работников Британского совета продолжало расти. За последние шесть лет число наших сотрудников выросло на 50% – в первую очередь преподавателей.

– C 2019/20 финансового года государственные деньги поступают в Британский совет полностью из Фонда официальной помощи развитию (ODA) и могут быть потрачены только на определенные виды деятельности в определенных странах. Как вы собираетесь сбалансировать ситуацию?

– Наша работа определенно станет сложнее. Россия, как я уже говорил, является для нас стратегической страной. Но она не входит в список ODA. Поэтому, если мы хотим продолжать работу в России совместно с нашими партнерами, нам нужно будет найти финансирование. Та же проблема со странами Евросоюза, например. И мы ведем по этому вопросу активные консультации.

– Каким может быть решение? Вы можете лоббировать изменение критериев финансирования из британской казны? А фондирование по линии Евросоюза вы можете получить?

– Ответ на второй вопрос – да, и мы уже прошли предварительный отбор для этого. Если не вдаваться в технические детали, то мы говорим ЕС: «У вас есть стратегия, и мы готовы ее воплотить такими и такими методами. Если вы хотите, мы можем заняться этой работой».

В Великобритании правительство каждые несколько лет проводит «всесторонний анализ трат», после которого формируются направления государственных вложений на следующие 3–4 года. По окончании финансового года в марте 2020 г. состоится следующий раунд анализа трат, тогда у нас появится возможность заявить, что стратегия финансирования на следующий период должна быть пересмотрена. Но мне не нравится слово «лоббирование», я предпочитаю «диалог».

– В открытых источниках я нашел, что ваши траты в странах, не входящих в ODA, последние годы снижаются: 74 млн фунтов стерлингов в 2016/17 финансовом году, 54 млн в 2017/18-м и 34 млн в 2018/19-м. Падение действительно столь значительное?

– Эти цифры не учитывают сумм, которые мы получили по иным каналам, ведь в этих странах мы тратим не только гранты, полученные по линии ODA. Если мы зарабатываем что-то в Италии, то можем потратить это в Италии на какую-то программу. Так что наши траты в этих странах несколько выше тех цифр, что вы назвали.

– Какую часть своего бюджета Британский совет тратит в Великобритании и какую – за рубежом?

– В Великобритании – около 5%. Приведу два примера. Мы сотрудничаем с Эдинбургским фестивалем. Деньги, выделяемые Британским советом, идут на то, чтобы привезти в Эдинбург иностранных артистов и продюсеров. Деньги остаются в Великобритании, хотя бенефициарами выступают иностранцы.

Другой пример – программа Connecting Classrooms. Мы выделяем деньги, например, школе в Ланкастере и школе в Бейруте, чтобы ровесники могли общаться между собой онлайн. А учителя могли приехать друг к другу и установить личные знакомства.

Так что реципиентами могут быть и британские организации, и иностранные, но программы в любом случае должны быть направлены на установление международных контактов между организациями и между людьми.

Лондон