Михаил Лелявский готов судиться с "Газпромом"
Вообще, история организации рынка акций "Газпрома" темная и запутанная. Сначала был указ президента, в котором говорилось, что обслуживать этот рынок будут уполномоченные биржи и уполномоченные депозитарии. Потом появилось постановление правительства, которое вместо того, чтобы объявить тендер, просто назначило организатора, который стал уполномоченным - Московскую фондовую биржу, и уполномоченный депозитарий - Депозитарно-расчетный Союз. В итоге на сегодняшний день получается так, что рынок акций "Газпрома"сепарирован от всех остальных рынков капитала и существует сам по себе. А мы просто взяли и, руководствуясь Законом о рынке ценных бумаг, пошли в реестр "Газпрома"и отдали документы на открытие счета. Вызвали там панику и переполох таким наглым поступком. Дело дошло до того, что с нашим клиентом, который хотел хранить бумаги у нас, а не в Газпромбанке или в ДРС, провели беседу представители "Газпрома" и просили этого не делать.
Депозитарно-Клиринговая Компания - одна из двух крупнейших депозитарных систем на российском фондовом рынке. Она обслуживает операции инвесторов, работающих в РТС. Ее главный конкурент - Национальный Депозитарный Центр - занимается тем же бизнесом на Московской межбанковской валютной бирже.
По оценке генерального директора ДКК Михаила Лелявского, его компания на сегодня является номинальным держателем акций, общей оценочной стоимостью превышающей $700 млн. Но ДКК хочет быть еще больше, в частности, в планах Михаила Лелявского - начать обслуживать расчеты по акциям "Газпрома". И ради этого ДКК готова даже судиться с монополистом.
- Михаил Игоревич, вы говорите о том, что намерены обслуживать расчеты по акциям "Газпрома", но ведь вы не являетесь уполномоченным депозитарием? - С моей точки зрения, для того, чтобы "Газпром" действительно мог работать на рынках капитала, его акции должны вернуться на фондовый рынок. Если помните, в свое время акции "Газпрома" обращались в РТС, потом был запрет со стороны ФКЦБ.
- И что вы будете делать дальше? - Двигаться до конца. Мы намерены, в случае если будет отказ в открытии счета, подавать в суд на "Газпром". Мы считаем, что "Газпром"заинтересован в повышении ликвидности акций, тогда ему самому проще будет привлекать инвестиции.
- Но ведь по закону инвесторы-нерезиденты не могут владеть более чем 9% акций "Газпрома". И есть мнение, что если Газпром переведет свои бумаги в РТС, то проконтролировать квоту будет невозможно.
- Нет. Лимит по иностранцам есть не только в "Газпроме", он есть, например, в РАО ЕЭС. Опыт РАО ЕЭС показывает, что для того, чтобы контролировать эту квоту, необязательно создавать отдельную торговую и расчетную систему. Я так понимаю, что "Газпром"как корпорация не заинтересован в сохранении такой неэффективной организации рынка своих акций.
- Михаил Игоревич, а какова рыночная оценка бумаг, которые вы храните? - Мы сейчас не в состоянии подсчитать рыночную стоимость бумаг по одной причине: по многим бумагам нет котировок. Торгуется очень незначительное количество бумаг. Есть понятие "ликвидационная стоимость портфеля".
Предположим, что мы в течение дня решили все продать. А продать мы можем только то, что торгуется, и там, где есть цена. Так вот, ликвидационная стоимость по акциям составила, по последним расчетам, $700 млн. Если оценить еще и акции, у которых нет на сегодня котировок, то грубо можно говорить, что их оценка в несколько раз больше. Это, кстати, очень хорошо характеризует состояние нашего рынка.
- Насколько я понимаю, на сегодня НДЦ и ДКК - крупнейшие депозитарные системы. Но ведь когда-то речь шла о создании единого депозитария. Почему он до сих пор не создан? - Я думаю, что основная причина того, почему на сегодня нет единого депозитария, заключается в разногласиях между Центральным банком и ФКЦБ. Но сейчас уже поезд ушел, потому что был указ президента о создании центрального депозитария.
Указ готовился в Главном Правовом Управлении при Президенте России, который с самого начала проявлял большой интерес к этой теме. Причина такого интереса в том, что контроль над центральным депозитарием сродни контролю над нефтяной трубой, только депозитарий это вещь гораздо более долговечная, потому что нефть имеет тенденцию кончаться.
- Вы имеете в виду, что через центральный депозитарий возможно как-то контролировать рынок ценных бумаг? Каким образом? - Контролировать центральный депозитарий - это значит устанавливать стандарты работы на рынке. А на предпочтения инвесторов может оказать влияние организация рынка в целом. Одно дело, если вы приходите на рынок российского капитала и можете там работать по тем же критериям и правилам, по каким это делают в Нью-Йорке. Есть организованные расчеты, проведение расчетов по принципу "поставка против платежа". Соответствующие гарантии существуют. Другое дело, когда вы приходите на рынок, который совершенно не организован, где вы должны переводить бумаги через реестр, и этот реестр еще и возьмет с вас какие-то совершенно безумные деньги. Инвестиционная привлекательность всегда выше, в случае если есть эффективная инфраструктура.
- Теоретически вы правы, но разве есть какие-то доказательства вашей правоты на практике? - Я готов показать на примерах, как это работает. Вот, к примеру, результатом августовского кризиса прошлого года явилось то, что Bank of New York приостановил свою программу расчетов по АДР, которую он здесь вел через нас. В прошлом году в июле еще до кризиса Bank of New York принял решение повысить эффективность этого рынка путем того, что они задепонировали достаточно большую часть акций, подлежащих под АДР, на наши счета номинального держателя в реестрах акционеров, после чего перевод акций в АДР и обратно занимал один день, что позволял инвесторам работать более эффективно. После прошлого кризиса мы получили от BoNY письмо, в котором говорилось, что поскольку в России все сейчас нестабильно, то мы не можем позволить себе держать акции на ваших счетах. Эта позиция была действительно разумная, они делали упор на то, что банковская система в России подвержена очень большому риску. И так как мы держим деньги в российских банках, то и мы тоже подвержены риску.
Потом ситуация стала стабилизироваться, и мы предложили возобновить BоNY программу. Мы хотели делать по АДР систему "поставка против платежа"для российских компаний и давать им возможность на равных работать с западными компаниями. Мы считаем, что одна из наших главных задач - это дать нашим российским клиентам глобальную кастодиальную услугу, то, что дает Chase Manhattan и Citibank здесь, в России, для своих иностранных клиентов. Мы хотели предложить эту услугу российским компаниям для их операций на американском рынке с американскими бумагами, потому что АДР, даже на российские акции, - это уже американские бумаги. Для этого требуется просто согласие западного банка или другой западной организации работать с нами.
- И вы хотите сказать, что такого согласия вы получить не смогли? - Да, и как раз результат скандала, который разразился. Мы с BoNY работали конструктивно. После этого разразился скандал, и сейчас из-за этого приостановлены все проекты. Вот вам, пожалуйста, практический результат скандала.
Сейчас BoNY, насколько я знаю, вообще не ведет проектов в России.
На фоне скандала любой проект, который ведется, может трактоваться негативно. Те же самые АДР.
Как только разразился финансовый скандал, Васильев, руководивший тогда ФКЦБ, сказал, что он проверяет программу АДР. А при чем тут АДР? Это был чисто банковский скандал. Корреспондентские счета российских банков, которые находились в американских банках, проверялись, потому что ряд платежей, который был произведен, не соответствовал американскому законодательству. А при чем тут рынок ценных бумаг? Это совершенно другая сфера.
- Но разве нет возможностей каким-то образом проводить операции по отмыванию денег или по нелегальному вывозу капитала через АДР? Из заявлений Васильева выходило, что такая возможность существует хотя бы теоретически.
- Я считаю, что использовать АДР в подобных схемах просто нет смысла. Если бы это была ситуация, при которой здесь акции торгуются только за рубли, а там АДР торгуются только за доллары, тогда бы я купил за рубли эти акции, перевел их в АДР, продал в США и получил доллары. Но здесь-то акции торгуются в том числе за доллары. И расчеты тоже идут в долларах.
- Но ведь расчеты в долларах возможны только при операциях через офшоры? - А вы знаете, что на сегодня 80% расчетов на рынке акций проводится через офшоры. Оборот на ММВБ и в РТС не показывает реальный оборот рынка. Большая часть акций торгуется вне этих торговых систем.
- Есть мнение, что расчеты на рынке акций через офшоры необходимо запретить. Вы с ним согласны? - Это та же самая история, что и с центральным депозитарием.
Сколько идет разговор о центральном депозитарии, столько же собираются запретить офшоры.
На самом деле наше правительство не в состоянии обеспечить нормальную устойчивость национальной валюты, рубля. Получается, что если я, западный инвестор, прихожу на этот рынок и покупаю долю собственности в каком-то предприятии и она у меня в рублях оценивается, то это означает, что помимо риска предприятия я еще принимаю на себя страховой риск и валютный риск. Наше правительство вместо того, чтобы заниматься укреплением национальной валюты, пыталось заниматься борьбой с офшорами. Офшоры были альтернативой. Это было какое-то решение проблемы, потому что если я покупаю эту бумагу в долларах и храню ее исключительно в долларах через офшорные предприятия, то я не подвергаюсь риску падения национальной валюты. А по большому счету, основная причина того, что через офшоры ведутся все расчеты, не в том, чтобы уйти от налогов, а в том, чтобы избежать риска национальной валюты. Риска и в том смысле, что инвесторы боятся резких колебаний курса рубля, и в том смысле, что российское законодательство по-прежнему жестко ограничивает возможности инвестора по репатриации прибыли.
- Вы говорите о том, что BоNY сокращает операции с Россией, насколько это серьезно с вашей точки зрения? - Мы все переоцениваем значения России для BоNY. Одно время очень много говорили о том, что одна Coca-Cola стоит дороже, чем весь российский рынок капитала. Нельзя сказать, что мы играем какую-то серьезную роль с точки зрения бизнеса для американцев. Хотя они, конечно, понимают, что стратегически Россия - это не Латинская Америка. Но это в перспективе. Насчет операций, я не думаю, что они будут столь же активны, как были до этого. Я думаю, что сохранится и программа АДР. Насколько я знаю, программы АДР не были остановлены, и то, что они будут продолжаться, это однозначно.
- В чем вы видите основные результаты кризиса для российских компаний, выпускавших АДР? Будет ли им труднее выходить на международные рынки? - Пока что вопрос не стоит о том, что мы будем отсечены от международных рынков. Но я считаю, что основная опасность разворачивающегося сейчас скандала вокруг BoNY в том, что мы вообще можем потерять рынок капитала, попасть в международную изоляцию. А что это означает, можно, наверное, не рассказывать. Внутренних ресурсов нам сейчас все равно не хватит. Лучший пример - Северная Корея, можно как угодно сильно напрягаться, но больше, чем горстка риса на человека, все равно не выходит. А вся эта шумиха вокруг так называемого дела Bank of New York - она очень мешает работать.