“Я сочувствую России”
Генеральный секретарь НАТО Джордж Робертсон получил непростое наследство от своего предшественника Хавьера Соланы. С одной стороны, альянс, несмотря на жесткие протесты России, принял в свои ряды три восточноевропейские страны, и Робертсону предстоит подготовить альянс к вступлению новых членов. С другой – эта настойчивость в вопросе расширения НАТО на Восток создала почву для осложнения отношений между союзом и Россией. Военная операция в Косове подтолкнула к более жесткой риторике Россию, а операция в Чечне – НАТО. Помимо проблем в отношениях со странами, не входящими в альянс, перед Робертсоном стоит также задача построения нового баланса внутри НАТО. Эти и другие вопросы в своем первом интервью для российских СМИ генеральный секретарь НАТО обсудил с Александром Шумилиным.
– Господин генеральный секретарь, после саммита ОБСЕ в Стамбуле отношения между Россией и Западом продолжают ухудшаться. В Хельсинки лидеры стран Евросоюза даже обсуждали возможность введения санкций против России. Президент Ельцин сделал серию угрожающих заявлений в Пекине. Как руководство НАТО реагирует на эти заявления?
– Конфликт в Чечне, конечно, бросает серьезную тень на отношения России и НАТО. Мы надеялись, что войдем в новое тысячелетие как в новую эру сотрудничества. И продолжаем надеяться. Лично я буду работать в этом направлении.
В том, что касается борьбы с терроризмом, я сочувствую России, понимаю необходимость сохранения ее территориальной целостности. Я уже неоднократно говорил, что у России в этом плане очень серьезные проблемы, которые нужно решать. С другой стороны, и на уровне НАТО, и на уровне ОБСЕ мы заявляли, что в Чечне имеет место непропорциональное и неразборчивое применение Россией силы в отношении неповинного гражданского населения этой республики. Создается проблема беженцев, которые вынуждены укрываться в лагерях.
На днях я читал статью премьер-министра Владимира Путина в газете “Таймс”, в которой он признал, что в чеченском вопросе не может быть чисто военного решения. Мы полностью одобряем такой подход – решение может быть только политическим. Иначе Россия будет сеять семена дальнейшего противостояния в Чечне.
– Я подозреваю все же, что Россия и Запад по-разному представляют себе перспективы политического урегулирования в Чечне. С кем, по вашему мнению, в Чечне должно вести переговоры российское руководство?
– Недавно министр по чрезвычайным ситуациям РФ г-н Шойгу заявил, что готов попытаться вступить в переговоры с чеченской стороной. К этой инициативе следовало бы прислушаться. Важно также подчеркнуть, что Россия на саммите ОБСЕ приняла на себя ряд обязательств, в частности избегать негуманного отношения к гражданскому населению и допустить миссию во главе с министром иностранных дел Норвегии Куртом Воллебеком в район Чечни.
– Насколько мне известно, США довольно сдержанно отнеслись к планам европейских государств обрести большую самостоятельность в рамках Североатлантического альянса?
– США положительно смотрят на то, что укрепляется потенциал и Евросоюза, и НАТО, потому что распределение сил и средств в рамках Североатлантического альянса становится более сбалансированным. Это очень положительный фактор для всего Евроатлантического региона. Ведь речь идет о совместных операциях гуманитарного характера, операциях по поддержанию мира, по преодолению последствий чрезвычайных ситуаций. Предполагается тщательно отработать процедуры принятия решений по всем этим операциям, что само по себе станет фактором дальнейшей консолидации ЕС, фактором его развития.
Более того, реализация новой европейской оборонной инициативы пойдет на пользу и отношениям НАТО с Россией, которая участвует в совместных операциях в Боснии и Косове. Если Европа делает больше в области обороны, то это не значит, что США будут делать меньше. Просто вся система организации этих процессов обретет большую стройность, станет более оптимальной и слаженной.
– Каковы конкретные параметры новой оборонительной структуры, которую иногда именуют Еврокорпусом? А также каковы территориальные пределы его использования?
– Для начала важно разобраться с терминологией. Собственно, Еврокорпус уже существует в виде самостоятельной единицы, состоящей из подразделений Франции, Германии, Испании и стран Бенилюкса. Кстати, в скором времени его предполагается направить в Косово под начало натовского командования сил KFOR. В Хельсинки же на днях решено создать к 2003 г. Европейские силы быстрого реагирования (ЕСБР) в составе порядка 60 000 человек.
ЕСБР создаются в соответствии с задачами, сформулированными представителями ЕС в городе Петерсберге под Бонном. Предполагается, что важнейшими задачами ЕСБР станут следующие: преодоление чрезвычайных ситуаций, проведение операций миротворческого и гуманитарного характера. В эти силы войдут подразделения армий как стран – членов ЕС, так и государств, не входящих в Евросоюз. Главной характеристикой ЕСБР станет способность к быстрому (в пределах 60 дней) развертыванию в различных точках еврозоны, где возникает чрезвычайная ситуация.
– А где пределы этой зоны? Ультрапатриоты в России, например, уверяют, что интересы НАТО якобы охватывают и район Чечни, не говоря уже о Закавказье. Кстати, на днях министр обороны Грузии призвал НАТО использовать все имеющиеся у альянса силы для урегулирования конфликта в Абхазии. Как вы реагируете на подобные обращения политиков стран бывшего СССР?
– Прежде всего я хотел бы подчеркнуть, что НАТО не представляет угрозы для России. У альянса нет агрессивных намерений. Россия не должна испытывать чувства ущемленности и обиды. Наоборот, мы надеемся, что сможем сотрудничать с Россией и противостоять множеству угроз, общих как для Запада, так и для Востока. Мы обязались действовать именно так. Мы уже прекрасно сотрудничаем в Косове.
Мы уважаем территориальную целостность России. Более того, программа “Партнерство ради мира”, основополагающий акт НАТО – Россия и хартия НАТО – Украина являются факторами стабильности во всем Евроатлантическом регионе.
Страны Закавказья – члены ОБСЕ, и они вправе обсуждать свою ситуацию на этом форуме. На саммите в Стамбуле обсуждался, в частности, вопрос о выводе двух российских военных баз с территории Грузии. Что же касается Абхазии, то мы надеемся, что именно ООН попытается найти решение специфических проблем, с которыми сталкивается Грузия в этом регионе.
– Официальные отношения между Россией и НАТО сохраняются. В то же время НАТО активно развивает контакты с Украиной. Не рассматривает ли руководство альянса Украину в качестве своего стратегического партнера, более важного на восточном направлении, чем Россия?
– Раньше с Россией мы обсуждали широкий круг проблем, касающихся и новой архитектуры европейской безопасности. Сейчас, однако, Москва заморозила большую часть наших отношений, сконцентрировавшись только на проблемах Боснии и Косова. Только что мы провели обсуждение этих проблем на уровне военных представителей в рамках Совета Россия – НАТО. На днях состоится очередное ежемесячное заседание Постоянного совета Россия – НАТО на уровне послов, но повестка дня сокращена по инициативе России и вновь будет посвящена главным образом проблемам Боснии и Косова. Хотя мы должны бы обсудить множество других вопросов, например проблему европейской безопасности, после саммита в Хельсинки.
В качестве основного канала взаимодействия с Западом Россия предпочла ОБСЕ. На саммите в Стамбуле я имел короткую неофициальную встречу с министром иностранных дел Игорем Ивановым. Я считаю, что надежды на возобновление отношений с Россией в более широком плане вполне реальны. И я надеюсь, что мы выйдем на прежний уровень отношений, поскольку существует множество проблем, которые Россия и страны НАТО должны решать вместе.
Что касается Украины, то отношения НАТО с ней оформлены специальным документом – хартией. В соответствии с ней учрежден Совет НАТО – Украина. Заседание этого совета на уровне министров обороны проходило на прошлой неделе – украинскую сторону представлял министр обороны Кузьмук. На этой неделе предполагается провести заседание в рамках этого же совета, но уже на уровне министров иностранных дел.
Всячески приветствуя развитие отношений Украины с НАТО, мы тем не менее не обрадуемся, если Украина вытеснит Россию в этих отношениях, весьма важных для нас, на второй план. В любом случае такое решение остается за Россией: если она и дальше будет ослаблять свои связи с НАТО, то это ее собственный выбор. Сегодня Россия заморозила отношения с НАТО. Но я думаю, что мы разрешим эти проблемы.