"Мы не спекулируем долгом "

Московское правительство, являющееся крупнейшим российским заемщиком после самой Федерации и "Газпрома", не слишком охотно распространяется о том, кому и сколько они должны. Более прозрачным для инвесторов является комитет муниципальных займов, на который приходится примерно половина всего московского долга. Оставшаяся часть - это долги отдельных департаментов мэрии и ее поручительства. Руководитель комитета Сергей Пахомов рассказал о стратегии московских властей на долговом рынке, в том числе и об удивившей многих операции по выкупу в конце прошлого года примерно половины одного из выпущенных столицей еврооблигационных займов.

- Многих беспокоит ситуация с уровнем долговой нагрузки на столичный бюджет. Как вы сами можете оценить положение, в котором находится Москва с этой точки зрения? - Я считаю, что в целом идут позитивные изменения. Долг своевременно и в полном объеме обслуживается, а его объем сокращается, в первую очередь за счет уменьшения внешнего долга. Если в декабре 1999 г. общий баланс долгов комитета был примерно 55 млрд руб., то сейчас он сократился до 38 млрд руб.

- В декабре Москва объявила о сокращении на $220 млн задолженности по еврооблигациям. Не могли бы вы рассказать о подробностях этой операции? - Несмотря на кажущуюся сенсационность этого мероприятия, в мировой практике это обыденная процедура. Все эмитенты, не только те, кто испытывает трудности или чей долг торгуется по низкой цене, производят операции с ним. Например, на регулярной основе выкупает свой долг Польша. Недавно Соединенные Штаты объявили о том, что будут откупать свой долг. Выкуп долга вели и ведут российские эмитенты.

Рынок приветствует, когда эмитент выкупает свои обязательства, особенно в периоды резких колебаний цен. Тем самым он поддерживает спрос на долг и дает рынку дополнительную ликвидность. Управление долгом во всем мире все более профессионализируется, задача профессионалов - сократить затраты на обслуживание, в том числе используя открытый рынок.

- Но если США официально объявили, сколько и какие облигации они будут выкупать, то Москва все делала тайно.

- Да, разница есть, но у нас и разные весовые категории. А вообще, для подавляющего большинства эмитентов характерна конфиденциальность при таких операциях. Мы вели выкуп долга в чрезвычайной ситуации. Финансовый кризис все еще с нами - прошедшую предвыборную кампанию политические оппоненты мэра строили на том, что вотвот наступит финансовый крах Москвы.

После объявления о нашей акции этот накал сразу же спал.

- Столичные власти не случайно начали проводить эту операцию непосредственно перед выборами? - Мы затеяли это не перед выборами, когда в бюджете Москвы появились сверхплановые доходы. До этого не на что было вести откуп.

- Согласны ли вы с мнением, что Москва использовала слабое состояние рынка, чтобы скупить бумаги? Как вообще происходил выкуп? - Конечно, мы использовали уровень цен на наш долг и сэкономили городскому бюджету десятки миллионов долларов. Только дилетанты могут думать, что если долг торгуется на уровне 20 центов за доллар, то мы сейчас возьмем и за $200 млн выкупим долг в $1 млрд. Можно откупать долг небольшими порциями, выступая как рыночный игрок, неизбежно толкая цены вверх, а можно выступить как эмитент, открыто выйти и предложить рынку примерно такую сделку: наш долг сейчас стоит примерно 20 центов за доллар, мы предлагаем всем желающим продать нам этот долг по 30 центов. Вам скорее всего ответят, что готовы продать за 80 - 90 центов, на это у вас денег не будет, поскольку такая операция должна касаться всего внешнего долга, по крайней мере, отдельного выпуска облигаций в целом.

Деньги у нас появились к концу лета, когда цена выросла уже до вполне разумных показателей - 60 - 65% от номинала.

При этом она росла с момента выплаты нами купона в ноябре 1998 г.

Ходят слухи, что при выкупе мы использовали услуги западных банков. Это не так. Мы вели все эти операции абсолютно самостоятельно, не нанимали никаких менеджеров, никаких эксклюзивных агентов. Нам технически помогали некоторые российские финансовые структуры, которые способны это сделать, но я не хотел бы их называть. Были отдельные случаи, когда крупные западные держатели сами предлагали нам выкупить наш долг.

Часть облигаций была аккумулирована у иностранных фондов, которые специализируются на высокорисковых операциях. Они мелкими лотами скупали на рынке наш долг, когда он стоил очень дешево, с целью получить быструю спекулятивную прибыль. После того как цены выросли, у них было две возможности.

Один вариант - начать продавать его на рынке. Цена бы резко упала, а им этого не хотелось. Для них более привлекателен был вариант продать бумаги одним лотом, и,естественно, первая мысль у них была о том, что этим заинтересуется эмитент. Поэтому они выходили на нас, мы проводили конфиденциальные операции и выкупили таким образом несколько крупных лотов.

Поговаривают, что мы выбрали некоторых инвесторов и погасили им облигации - такая операция в принципе технологически невозможна на рынке еврооблигаций. Мы никому ничего досрочно не гасили, мы выкупили этот долг по рыночной цене, а затем вывели выкупленные облигации из обращения.

- Но вы также использовали и зачетные схемы при выкупе облигаций.

- Да, были долговые зачеты, это тоже стандартная практика при решении долговой проблемы в кризисной ситуации.

Есть ряд крупных финансовых структур, которые были должны московскому правительству, и именно в долларах. Конечно, они постарались скупить часть наших облигаций, когда котировки падали.

В итоге и они, и мы сэкономили на обслуживании своего долга. Такие зачеты составили примерно треть от сокращенного нами внешнего долга.

- Критики утверждают, что Москва играла на понижение цен, заявляя о том, что не сможет обслуживать долг.

- Мы всегда выполняли все писаные и неписаные правила рынка, не распространяли о себе ложную негативную информацию. Мы никогда не спекулировали нашим долгом. Мы не продали ни одной облигации из приобретенных нами, чтобы опустить цену или заработать на этом. Условия еврозайма практически исключают продажу откупленного долга эмитентом.

- Москву также критиковали за то, что, когда Нижний Новгород пытался реструктурировать свой еврозайм, столичные власти заявили, что будут следить за развитием этой ситуации и при необходимости пойдут по этому пути.

- Мы и сейчас внимательно следим за развитием ситуации не только вокруг Нижнего Новгорода, но и, к примеру, вокруг реструктуризации внешнего долга Украины через обмен старых еврооблигаций на новые бумаги. Никаких возможных путей цивилизованного решения проблемы обмена долга мы для себя не исключаем.

Реструктуризация в Нижнем была хорошей, нормальной операцией с учетом катастрофической ситуации с финансами в регионе. Им удалось значительно удлинить свой долг и существенно облегчить условия обслуживания. Мы проработали все эти возможности еще к весне 1999 г., готовы к этим вариантам и сейчас. Однако мы выбрали не самый легкий путь. Легче всего было отказаться платить еще осенью 1998 г. и сесть за стол переговоров. Мы не сделали этого прежде всего потому, что, если ситуация позволяет обслуживать долг, это нужно делать. К тому же такие операции даром не проходят для эмитента. Мы хотим полностью сохранить свою репутацию как партнера и возможность выходить на западные рынки капитала.

А то, что мы можем пойти по пути Нижнего, не было ни для кого новостью.

Осенью 1998 г. 99% профессионалов рынка ожидали, что мы откажемся платить. Когда люди видят, что, если в результате девальвации наш бюджет сократился с $10,5 млрд до $3 млрд при внешнем долге в $2,5 млрд, да еще и поступление рублей в бюджет падает в 2 - 3 раза из-за краха банковской системы и кризиса в стране, естественно, у них возникают подобные предположения. Из вполне добросовестного, хорошего анализа, сделанного тогда одним солидным западным банком, следовало, что, в принципе, ситуация плохая, реструктуризация еврооблигационного долга Москвы выглядит практически неминуемой и вообще вероятность дефолта Москвы по нему примерно на 40% превышает возможность дефолта по федеральным еврозаймам.

Можно сказать, было время, когда нас уже списали со счетов как заемщика. Сейчас ситуация принципиально иная.

- Делались ли независимые оценки платежеспособности Москвы после сокращения долга в конце прошлого года? - Ряд западных инвестиционных банков выпустил рекомендации своим клиентам приобретать наши облигации. Они считают, что шансы того, что долг будет четко обслуживаться и будет погашен, теперь неизмеримо выше, чем раньше.

Долг сокращен, были крупные дополнительные внеплановые доходы, бюджет на этот год тоже планируется в достаточно большом объеме и предусматривает обслуживание долга.

Хотя, откровенно говоря, ситуация все равно сложная, идет отток капитала из московской экономики. С 1997 г. в ней работали $2 млрд, которые теперь выводятся. С одной стороны, хорошо, что мы сокращаем внешний долг, с другой происходит отток производительного капитала без компенсирующего притока.

И нельзя забывать, что нам предстоит тяжелый май - необходимо выплатить около $315 млн, хотя ситуация уже не выглядит катастрофической.

- Насколько реально рефинансировать долг? Рефинансирование возможно только из западных источников, я сомневаюсь, что мы сможем рефинансировать долг, занимая на внутреннем рынке, здесь просто нет таких денег.

Мы, конечно, работаем и будем работать в этом направлении, но, откровенно говоря, смотрим на возможность рефинансирования на Западе скептически в связи с нерешенностью проблемы федерального долга в целом и напряженностью в отношениях между правительством РФ и мировыми финансовыми кругами. Кроме того, необходимо учитывать и политическое похолодание в отношениях с развитыми странами.

- Когда может идти речь о новом еврозайме? - Я думаю, очень нескоро. Во-первых, это зависит от того, насколько скоро федеральное правительство сможет выйти на этот рынок. Второе - это цена заимствований. Даже если РФ выйдет на рынок, я считаю, что при нынешнем страновом рейтинге стоимость заимствований будет очень велика. Я думаю, меньше чем на 16 - 17% годовых рассчитывать нельзя. Примерно под столько занимала Украина в 1998 г., в результате сегодня она - полный банкрот. Москва не будет занимать под такой процент, чтобы не попасть в долговой капкан. На Западе мы скорее всего будем стремиться брать банковские кредиты.

- К московскому правительству также высказывались претензии в связи с тем, что его рублевые займы не всегда погашались...

-... так, как в идеале хотелось бы. В 1997 г. и в начале 1998 г. мы смотрели на ситуацию чересчур оптимистично, как и многие другие, у нас не было предвидения всего этого краха. В начале 1998 г. мы разместили несколько внутренних займов, погашение которых падало на осень 1998 г. У нас было три займа - один объемом 528 млн руб. и два по 1 млрд руб.

Погасить 2,5 млрд руб. в течение двух месяцев в кризисной ситуации и при тройном снижении поступлений доходов в бюджет было очень тяжело. В небольшом объеме первый сберегательный займ был погашен квартирами по преференциальному курсу, полностью добровольно, мы никого не заставляли лезть в эти квартиры. А те, кто их приобрел, выиграли, продав их потом по долларовой цене. Все остальное было погашено деньгами по мере предъявления облигаций.

Да, нам пришлось вести тяжелые переговоры по реструктуризации части двух других займов, и это имело негативные последствия для нашей репутации.

Однако к концу марта 1999 г. мы со всеми расплатились, причем с процентами за реструктуризацию. Естественно, рынок этого не забыл. Сейчас мы с большим трудом пытаемся возродить рынок наших облигаций, начав с того, что теперь мы всем платим в срок, живыми деньгами и в полном объеме.

Кроме того, у нас подготовлен целый ряд инструментов, новых облигационных займов, мы возрождаем рынок с помощью коротких операций типа репо, чтобы усилить доверие к нам со стороны инвесторов, приучить их к мысли, что мы платим по своим долгам.

Сильно помешало и то, что многие биржи, на которые мы возлагали надежды, ушли из бизнеса.

Еще одна трудность - это то, что мы не можем давать ту высокую доходность, которая бы обеспечила наше присутствие на рынке всегда. Московский бюджет не позволяет платить 70 - 80%, не говоря уже о 100 - 120%. Не может потому, что у нас рынок облигаций существует не ради рынка. Все деньги, полученные с рынка, мы направляем на финансирование городской инвестиционной программы, прежде всего строительства. Три четверти наших займов, в том числе внешних, мы вложили не в коммерческие проекты, как о нас рассказывают, а в городскую инвестиционную программу, которая не приносит никаких прямых прибылей, но жизненно важна для города.

- Как продвигается размещение нового облигационного выпуска на 1 млрд руб., доходность которого привязана к курсу доллара? - Мы не хотели бы его распылять, поэтому мы ведем переговоры с пулом инвесторов, которые бы сразу его выкупили.

Пока результаты обнадеживающие. Есть интерес со стороны иностранных инвесторов, у которых здесь есть рубли на счетах типа "С". Думаю, что в течение ближайших трех недель судьба этого выпуска определится. В ближайшее время, надеемся, мы продадим и оставшуюся часть предыдущего выпуска в 1 млрд руб., 650 млн руб. из которого была продана Сбербанку. На этот раз, вероятно, будет один или два покупателя. Это российские банки, но не Сбербанк.