Китайские шахматы
Идея пригласить представителей Китайской Народной Республики на саммит "большой восьмерки", который пройдет в июле нынешнего года в Японии, на первый взгляд кажется привлекательной.
Отсутствие Цзян Цзэминя на встрече лидеров самых влиятельных мировых держав действительно выглядит странно. Однако, до того как Кейдзо Обути, премьер-министр председательствующей в этом году в "большой восьмерке" Японии, решит написать приглашение китайскому президенту, лидерам "большой восьмерки" необходимо прояснить, чего именно они намерены достичь на нынешнем саммите.
Будет ли эта встреча просто возможностью продемонстрировать мастерство организаторов или шансом для фотокорреспондентов запечатлеть ведущих политиков мира? Или все-таки у саммита будет реальная цель? "Большая восьмерка" выглядит довольно кривобоко с того самого времени, как лидеры семи самых развитых стран решили открыть двери своего клуба для России.
Москва получила возможность участвовать лишь в политических дискуссиях. Жест этот был сделан в основном для того, чтобы заверить русских в том, что, несмотря на экономический кризис и окончание холодной войны, Россия остается важным игроком на международной арене. Россию вряд ли можно назвать одним из лидеров капиталистического мира. Ее демократия пока еще слишком хрупка. В чем ей нельзя отказать, так это в том, что она играет важную роль в миротворческих процессах. Но это справедливо и для Китая.
С другой стороны, если собирать страны в "большую восьмерку" с точки зрения их важности для поддержания мира, то зачем тогда Совет Безопасности Организации Объединенных Наций? Стоит ли такая "овчинка" выделки? В самом деле, самим своим существованием такая "девятка" посягала бы на авторитет главного миротворческого органа планеты.
Повестки дня саммитов "большой восьмерки" в прошедшие несколько лет носили двойственный характер. Саммиты давали лидерам возможность принять совместные заявления по текущим кризисам и позволяли главам государств обсудить широкий спектр проблем международного значения. Однако первый пункт, несомненно, является прерогативой ООН. Преимущество "большой восьмерки" состоит лишь в отсутствии громоздких бюрократических процедур.
И все же "восьмерка", как правило, всего лишь действовала в рамках уже существующих инициатив ООН.
Оценить значимость "бесед у камина" - второй составляющей саммитов - гораздо труднее.
Если, скрывшись из поля зрения телекамер, лидеры крупнейших мировых держав могут по-настоящему расслабиться, то они получают прекрасную возможность для обсуждения общих проблем, связанных с глобализацией.
Кроме того, в однополярном мире такая встреча - это шанс для всех "несверхдержав" довести свои взгляды до Вашингтона в неформальной обстановке, а не в обстановке конфронтации. Лидеры могут поговорить о контрабанде наркотиков. Они могут поговорить о разоружении. Они могут поговорить о борьбе со СПИДом в Африке, с туберкулезом в России и Японии. И им вовсе не обязательно достигать точных договоренностей.
Если ценность встреч "большой восьмерки" только в этих неформальных беседах, то нет причин не пригласить на них китайского президента. Но если приглашать его, то следует пригласить и премьер-министра Индии - как главу самой многонаселенной демократической страны мира.
Однако "большой десяткой" следует ограничиться. Если членов группы будет больше десяти, то приятной непринужденной "беседы у камина" не получится.
(FT, редакционная статья 16. 02. 2000)