Путевка в чужую жизнь
У новой картины Энтони Мингеллы есть два неоспоримых достоинства - красиво снятые виды Италии и, опять же, красивый, как его ни снимай, англичанин Джуд Лоу.
Виды, впрочем, скоро приедаются, Лоу где-то на середине фильма убивают. Что остается? Правильно, детективный сюжет, знакомый киноманам со стажем еще по второсортной классике 60-х - фильму Рене Клемана "Под жарким солнцем" с Аленом Делоном главной роли.
Но там было все другое: вечная коллизия бедности, ненавидящей богатство, отверженности, которая стремится во что бы то ни стало к избранности. Наконец, там был юный синеглазый Делон, чья совратительная красота сама по себе уже могла служить оправданием всех его вольных и невольных преступлений. У Мингеллы такой козырной карты не нашлось, несмотря на то что после триумфа "Английского пациента" в его распоряжении были лучшие актерские силы Старого и Нового Света. На роль жертвы он выберет холодновато-высокомерного англичанина Лоу, на роль убийцы нынешнего фаворита Голливуда, американца Мэтта Дэймона. Неплохой получится дуэт: с одной стороны, европейская утонченность, изнеженный стиль dolce vita, с другой - белозубый макдональдовский натиск и грубоватая витальность; с одной - непрерывный джаз, с другой - каденции Баха и Бетховена. Из переплетения этих тем неожиданно возникает тревожный и жутковатый мотив двойничества - главный в фильме Мингеллы. Ведь дело не в том, что Рипли, которого играет Дэймон, захотел присвоить себе деньги и имя Дики Гринлифа (Джуд Лоу).
Для этого не надо было громоздить столько сложностей с переодеваниями, подменой паспортов, разными гостиницами и новыми трупами. На самом деле ему ничего от Дики не нужно, кроме одного - любви. Или, на худой конец, братской дружбы. Рипли любит Дики. Как свою несбыточную мечту, как брата, которого у него никогда не было, как Венецию, которую он никогда не видел, но надеялся открыть ее вместе с Дики. В сущности, этот фильм не столько об убийстве, сколько о безответной любви и жажде обладания, которые и доводят талантливого мистера Рипли до края.
Но и переступив его, он уже не в состоянии остановиться. Случайно убив Дики, Рипли начинает жадно проживать жизнь, доставшуюся ему вместе с чековой книжкой и паспортом бывшего приятеля: заказывать пиджаки в дорогих магазинах Via Veneto, снимать роскошную квартиру, покупать античные бюсты, посещать оперу, где для дополнительного саспенса поют по-русски "Евгения Онегина" (сцена дуэли). При этом никаких мук раскаяния, страшных видений, пророческих снов. Одна только липкая тревога, подступающая время от времени, что сладкая жизнь вот-вот может сорваться по какой-нибудь нелепой случайности.
Как и полагается, возмездие не замедлит со своим приходом, объявившись то в виде слезливой невесты Дики (Гвинет Пэлтроу), то в виде их общего американского приятеля Фредди (Филип Сеймур Хоффман), которого придется убить. Та же участь постигнет уже в самом финале еще одного несчастного молодого человека, невольно оказавшегося на пути Рипли.
Надо сказать, что в своем непрерывном злодействе под маской улыбчивого и трогательного простачка Дэймон чрезвычайно убедителен. Есть какая-то сумрачная сила в его неожиданно жестком взгляде, в тяжелом квадратном подбородке, в короткой напряженной шее, которой туги все воротнички и галстуки. Правда, по роли ему порой не хватает ускользающей двойственности, притягательной чувственности.
Его Рипли выглядит слишком образцовым бойскаутом, чтобы, как предписано сценарием, обожать Баха и терзаться томлениями однополой любви.
По-моему, типажно более точен Джуд Лоу. Недаром он единственный из всего фильма был номинирован на "Оскара". Его Дики - парафраз на тему "равнодушных красавцев", которых он успел немало переиграть и в кино, и в театре. (Из наиболее известных работ - роль лорда Альфреда Дугласа в фильме "Уайльд".) Непредсказуемый, эгоистичный, жадный до всяческих безумств и новизны, красивый той ледяной, загорелой красотой, которая сразу же вызывает в памяти героев феллиниевской "Сладкой жизни" и "Сатирикона", он становится неким символом гедонизма лихорадочных 50-х с их культом рок-н-ролла и свободной любви, с их увлечением идеями экзистенциализма и негритянским джазом, с их героями в гавайских рубахах и героинями на шпильках и в пышных юбках New Look. Весь этот нескончаемый карнавал, запечатленный и воспетый великими поэтами итальянского кино, вновь обрел цвет, звук и формат в фильме Мингеллы. "Мы хотели создать старомодную ауру, атмосферу невинности", - вспоминал один из художников по костюмам Гарри Джонс. И надо признать, авторы "Мистера Рипли" в этом весьма преуспели. Может быть, главное очарование их фильма - это прогулки Рипли по Риму на мотороллере, перекликающиеся у нас в памяти с проездом Грегори Пека и Одри Хепберн в "Римских каникулах", или хит 50-х My Funny Valentine в задушевном исполнении Мэтта Дэймона, один в один повторяющий шепот легендарного Чета Бейкера. Таких нежных уколов памяти можно насчитать немало.
Так что для тех, кто любит кино, "Мистер Рипли" - это идеальный образец добротной мейнстримовской продукции. Тут есть все для правильного досуга: и звезды, и виды, и операторская работа. И если бы не отвратительный дубляж, режущий ухо неисправимой фальшью наших родимых отечественных голосов, смотреть фильм можно даже не без некоторого удовольствия. Ну а те, кто интересуются исключительно детективами, тоже не будут разочарованы, ведь чем закончится вся эта история для талантливого мистера Рипли, не знает даже он сам.