ВЗГЛЯД ИЗ ПЕКИНА: Планета чужих
Один читатель усомнился в правомерности утверждения, что в Китае "не сложилось ни культурного, ни языкового единства", о чем я вскользь упомянул в предыдущем "Взгляде из Пекина".
Странно вроде бы получается для страны с древнейшей и богатой культурой.
И тем не менее это так. Необязательно покидать Пекин, чтобы ощутить, сколь отчетливы культурно-языковые грани между "кучкующимися" в группки и землячества выходцами из разных провинций и даже отдельных городов. Различия эти очевидны благодаря двум наиболее заметным проявлениям: в ресторанчиках "местных кухонь", порой здорово отличающихся друг от друга, и в диалектах, столь своеобразных, что высокообразованный китаец без труда определяет место "происхождения" любого случайного собеседника.
В Китае насчитываются десятки диалектов, многие из которых похожи друг на друга меньше, чем русский и украинский.
На практике это выражается в том, что южанин понимает северянина или даже жителя соседней провинции только в том случае, если владеет "общепринятым языком" (путунхуа), основанным на северных диалектах и стандартном пекинском произношении.
Уроженцу городка Сяндун, что в провинции Цзянси, Лю Чунсену было семь лет, когда однажды он зайцем сел на поезд, чтобы добраться до близлежащей станции, где работал его отец. Но мальчик перепутал маршрут и в итоге уехал за 600 км от дома в соседнюю провинцию Чжэцзян.
Как оказалось - в иной "диалектный" мир. Задержавшие его полицейские, опросив, записали "со слов ребенка", что он-де родом из провинции Шаньдун (на их диалекте это было созвучно слову "Сяндун"). Куда и сделали запрос. Чунсена отправили в детский дом. Где мальчик и провел 10 лет, в течение которых его родители успели разругаться, развестись и заново пережениться.
Когда родители нашлись, мальчик, по свидетельству газеты China Daily, уже не смог ужиться ни с одним из них. Одной из причин того стал возникший языковой барьер: за 10 лет Чунсен усвоил чжэцзянский диалект, напрочь забыв местечковое наречие его родного городка Сяндун. Пекинским же диалектом, видно, в семье Лю никто не владеет.
На фоне такого диалектического плюрализма традиционным национальным интегратором в стране наряду с централизованной властью столетиями выступало иероглифическое письмо.
Единые для всей китайской цивилизации иероглифы идентифицируют как этнических китайцев разноязыкие и часто непохожие друг на друга кланы; они же выполняют роль универсального переводчика в общении разных диалектных групп.
Порой видишь, как китайцы чертят пальцем в воздухе или на столе иероглиф, втолковывая собеседнику смысл сказанного.
В такой ситуации власти страны считают невозможным переход на латинский алфавит.
Между тем даже 2000 - 3000 иероглифов (норма для образованного китайца) выучить удается далеко не каждому из 1 млрд 300 млн граждан КНР. Не говоря уже о 56 000 знаках, составляющих "полное собрание" китайской грамоты.
Очевидно, что иероглифическая основа китайского языка тормозит культурное и экономическое развитие КНР. Хуже того, она тиражирует консервативное мышление. Ведь любой иероглиф - это устойчивая визуальная данность, "картинка", несущая прямой "сигнал" в сознание человека. И если для англичанина "good", а для русского "хорошо" - это достаточно растяжимое, варьирующееся для разных эпох и сословий сочетание звуков и букв, то для китайца визуальная картинка иероглифа "хао" (хорошо) в основе своей имеет устойчивый изначальный посыл: состоя из двух объединенных в своем естестве элементов - "ню" (женщина) и "цзы" (ребенок), "хао" воспевает материнство. И наоборот, "бухао" (плохо) - это такое состояние, когда "нет материнства".
Отсюда, кстати, и массовое неприятие мер ограничения рождаемости: власти твердят, что это хорошо, в то время как самой иероглифической "картинкой" в головы китайцев имплантирована совсем обратная установка.
Новейшая история знает примеры достаточно успешной интеграции "китайских обществ" в общемировую культуру путем большей внешней открытости через массовое овладение широкими слоями населения вторым языком - английским. Речь идет о Сингапуре, Гонконге и - в меньшей степени - Тайване.
Недавно в Японии правительственная комиссия также высказалась за введение английского языка в качестве второго государственного ради повышения конкурентоспособности этой и без того не самой слаборазвитой страны.
Евгений Верлин, эксперт по Китаю, политолог