Петербургское кино:вид с фасада
На ежегодный Международный петербургский "Фестиваль фестивалей" приезжают специально, чтобы увидеть последние хиты Канн и Берлина, узнать, что нового происходит на "Ленфильме", а также насмотреться всласть на то, что гордо именуется произведениями "ленинградской школы". Вот и на этот раз главным событием обширной фестивальной программы, включавшей в себя и игровое кино, и документальное, и ретроспективы, стало посещение павильонов и просмотрового зала "Ленфильма". Впечатления разные, но в общем вполне утешительные.
Петербургское кино - как петербургские фасады. Каждый раз не знаешь, что там скрывается: то ли навороченный евроремонт из стекла и бетона, то ли запущенная трущоба. Как гласит девиз, высеченный на знаменитом Фонтанном доме, где полжизни провела Анна Ахматова, "Deus conservant omnia" ("Бог хранит все"). И Петербург хранит все, подчиняя безупречной логике своих архитектурных ансамблей и расчетливому вдохновению своих перспектив обветшалую постсоветскую действительность, не устающую напоминать о себе на каждом шагу.
На сочетании несочетаемого - классика, совок, евроремонт - и выстроено здание питерского кинематографа, которое при всех кризисах последнего десятилетия высится непокоренным Монбланом отечественного кинопроизводства. Главные отечественные сиквелы - "Особенности национальной охоты (рыбалки) ", "Брат 1 - 2" сняты здесь; прошлый каннский фаворит "Молох" Александра Сокурова и позапрошлый каннский аутсайдер "Хрусталев, машину! "Алексея Германа - тоже отсюда; нынешний призер "Кинотавра" "Дневник его жены" Алексея Учителя также имеет ленфильмовскую родословную.
Здесь, в Петербурге, в течение трех лет замечательная художница и режиссер Ирина Евтеева по кадрам от руки разрисовывает свой новый фильм-фантазию "Петербург". Труд, сравнимый по кропотливости с трудом золотошвейки екатерининских времен. Зато и результат - первые десять минут экранного времени, представляющие собой коллаж из кадров ленфильмовской классики ("Шинель", "Петр I", "С. В. Д. "и "Стачка"), ошеломляют невиданной новизной. Знакомые образы на твоих глазах превращаются в новую законченную кинофреску о петербургском наводнении, а точнее, о каком-то библейском потопе, угрожающем смыть все на своем пути. Чем это закончится, пока неизвестно, кажется, даже самой Ирине Евтеевой.
Осталось сочинить и расписать финал.
А в соседнем павильоне в настоящих декорациях Олег Ковалов снимает свое кино из времен Веймарской республики.
Тоже своего рода кинофантазия, но уже в жанре игрового кино. Рабочее название "Зона сумерек". Тут тебе и Мурнау, и Ланг, и Штернберг. Никто не забыт и ничто не забыто. Но киновед Ковалов распоряжается всем этим трофейным богатством с размахом большого режиссера, чтобы рассказать захватывающую историю немецкой Лолиты на фоне сгущающихся фашистских сумерек.
Александр Сокуров тоже выбрал сюжет не из самых веселых - последние месяцы жизни В. И. Ленина в Горках. Отснятого материала нам не показали, но построенные декорации я видел. Они впечатляют.
Кажется, впервые за многие годы на "Ленфильме" была возведена такая подробная, такая тщательная декорация (художник Ольга Кочергина), повторяющая один в один барские интерьеры ленинских Горок. Думаю, что само присутствие в кадре таких взаправдашних, небутафорских стен отражает очень важную тенденцию мирового кино - уход от вневременных абстракций и незагримированной натуры к старомодной обстоятельности классических павильонов и высокому профессионализму актерских работ. Только где этих профессионалов теперь набраться? Вот Андрей Смирнов, прекрасный режиссер. "Белорусский вокзал" смотрится до сих пор "со слезами на глазах". Книжки пишет, спектакли ставит, по-французски говорит. Тонкий, умный, одухотворенный человек. Но почему он играет Бунина в "Дневнике его жены"? Мне говорят, что похож. И вправду похож. Та же сухощавая подтянутость, тот же седой ежик волос, та же презрительная складка у губ, так же, как когда-то Бунину, идут Смирнову и вечерний смокинг с пластроном, и парусиновые летние пиджаки.
Но одного только внешнего сходства оказывается маловато не только для того, чтобы гения изобразить, но даже чтобы оставаться достаточно правдоподобным в ситуации тягостного семейного многоугольника, разыгравшегося много лет назад на Французской Ривьере.
К слову сказать, в рамках фестивальной программы был представлен вполне достойный образец классического биографического кино, снятого не только с необходимым пиететом и тщанием, но и с искренним усилием постичь мир великого человека. Речь о норвежском фильме "Гамсун" (режиссер Ян Груэль), где главную роль сыграл выдающийся шведский актер, звезда бергмановских фильмов Макс фон Сюдов. Кино, разумеется, невеликое, но масштаб личности главного исполнителя отчасти покрывал все очевидные огрехи драматургии и старательное чистописание режиссуры.
Дефицит серьезных актерских работ и новых ярких имен чувствовался и на питерском фестивале. Не случайно, наверное, его главной звездой стал француз Франсуа Озон. Хрупкий, подвижный, по виду совсем мальчик, он к своим 33 годам уже успел снять три полнометражных фильма, снискав славу нового вундеркинда интеллектуального кино с явным гомосексуальным окрасом. Я бы сказал, что главная отличительная особенность стиля Озона, его режиссерской манеры - это инфантильное любопытство. Ему все интересно знать: как устроены женщины, что делают друг с другом мужчины, что бывает, когда ешь человечину или собственноручно запускаешь к себе в дом крысу. Его истории страшны и занимательны, его герои юны и нечувствительны - как к чужой боли, так и к собственной. Их всех объединяет одно желание и одна страсть - пережить что-то стоящее, как чеховских мальчиков, мечтавших сбежать из дома и стать каким-нибудь Монтигомо Ястребиным Когтем. Но романтика дальних странствий героев Озона не тянет, зато тянет на убийства, содомию и даже каннибализм.
Чем-то похожим пытался шокировать в 60-е Годар, чем-то похожим пытался пугать в 70-е Фассбиндер. А Озон не пугает и не шокирует, он только смущенно пожимает плечами и нежно улыбается в ответ на все восторги и комплименты. В Питере он, как любимый гость, получил их изрядную дозу и, похоже, остался доволен своим визитом в северную российскую столицу. Увозя оттуда приз города "За вклад в мировой кинематограф".