Разговор в поезде
Я ожидал поезда на платформе железнодорожного вокзала Спрингфилда - безрадостного городка в двух часах езды от Бостона, как вдруг, оглянувшись, увидел Курта Воннегута. Знаменитая "наэлектризованная" курчавая шевелюра, густые усы - сомнений не было: прислонившийся стене человек несомненно был Воннегут.
Только что он мог делать в Спрингфилде? Мы оба сели на поезд, который должен был через три с половиной часа доставить меня в Нью-Йорк, и как только кондуктор прокомпостировал мой билет, я пошел по вагонам в поисках писателя. Увидев его, склонившегося над журналом в купе бизнес-класса, я с некоторой дрожью в голосе произнес: "Мистер Воннегут? " Писатель поднял голову, кивнул и пожал мне руку. Он вглядывался в мое лицо, явно пытаясь вспомнить, где мы встречались. В своей жизни он общался со множеством людей, но, увы, меня среди них не было.
Стремясь расположить его к себе и найти хоть какую-то общую тему, я сообщил, что, как и он, учился в Чикагском университете. Воннегут снова кивнул. Проучившись на отделении антропологии, он занялся другими вещами: стал писателем, классиком современной американской литературы, автором таких бестселлеров, как "Колыбель для кошки", "Бойня номер пять" и "Завтрак для чемпионов".
Я пригласил его на ланч и попросил дать интервью для Financial Times, но эта идея ему не понравилась. Тогда я предложил побеседовать прямо здесь, в поезде. Он отложил свой кроссворд и пересел к окну, указав мне на сиденье напротив.
Оказалось, что Воннегут возвращался из Нортхемптона, небольшого островка культуры в 10 милях от Спрингфилда, где он в кругу семьи восстанавливал силы после пожара, произошедшего весной в его доме в Манхэттене. Отравившись дымом, он весь март пролежал в госпитале.
"Пожар превратил меня в беженца! " - закончил писатель свой невеселый рассказ. Он замолчал, немного утомившись, но вдруг разразился речью об опасных последствиях развития технологий. "Компьютеры коварно выманивают человека из социальной среды, заставляют пренебрегать нормальными человеческими отношениями, забывать о таких естественных вещах, как еда и секс! - сетовал Воннегут. - Из-за этого жульничества люди лишают себя целого мира, кучи ценностей, накопленных человечеством, и становятся неинтересными сами себе". 77-летний писатель с гордостью называет себя луддитом. По его словам, он до сих пор пользуется незамысловатым стареньким ноутбуком фирмы Apple, не подключенным к Интернету.
"Самое захватывающее в жизни - это становление. Процесс превращения человека в личность, в художника. А сегодня всю работу, связанную с этим превращением, за вас делает компьютер. Очень скоро машины станут писать стихи и сочинять песни".
Кажется, он затронул тему, которая всерьез его волнует, заставляет вновь и вновь размышлять о последствиях тотальной компьютеризации. Можно ли что-нибудь поправить, или общество безнадежно больно? "Будет появляться все больше луддитов вроде меня. Их дети будут гораздо более интересными людьми", - предсказывает Воннегут. Но не все современные технологии вызывают его протест, неожиданно он признает притягательность телевидения: "Пока лечился, я почти ничего другого и не видел. Очень важна повторяемость сюжетов и героев в сериалах и телешоу - людей радует, что они снова встречаются с этими выдуманными персонажами, ставшими их друзьями, с ними ведь жить легче".
Я бросаю взгляд на кроссворд, лежащий на коленях писателя, - он полностью разгадан.
"Раньше мафия контролировала все, связанное с выпивкой, азартными играми и проституцией, - говорит Воннегут (мне показалось, что ему захотелось сменить тему, но выяснилось, что тема просто получила новое развитие). Сегодня выпивку можно достать совершенно легально, а "белые воротнички" наживаются на всем том, что делают другие люди. "Белые воротнички" получают деньги, ничего не давая обществу. Раньше этим занималась мафия".
Воннегут рассуждает, как заправский "медведь" с Уолл-стрит, жалуясь на непропорционально завышенное соотношение цен и заработков и на сокращение доходности акций.
В его книгах звучит озабоченность потребительством и его разрушительным воздействием на людей. Сейчас писатель видит потребительство в Интернете и фондовом рынке: стремясь не отстать от толпы, человек покупает акции технологических компаний, как покупают машину, дом или мебель. Интернет заманивает людей с деньгами, ищущих поле для инвестиций и пытающихся вовремя разглядеть очередную удачливую команду типа Microsoft или Amazon.com. Все обитатели Уолл-стрит настоящие трутни, цивилизации от них нет никакого толка, выносит приговор Воннегут.
"Я расспрашивал Джона Кеннета Гэлбрейта об этих дутых акциях, - рассказывает писатель о своем друге, гарвардском профессоре экономики, бывшем советнике президента Кеннеди.
- Еще до всех этих потрясений в мире электронного бизнеса он говорил, что вообще-то прогнозами больше не занимается, но пузырь должен лопнуть".
И сразу ему на память приходит 1929 г., когда лопнул другой раздутый пузырь биржевой экономики. Банки прогорели, поскольку были слишком сильно ориентированы на биржу, а инвесторы - потому что задолжали банкам, покупая акции. Типичная мышеловка, совсем как нынешняя NASDAQ.
Я пытаюсь сменить тему: а как насчет проституции - мафия и здесь потеряла свое влияние? "Потеряла. Вы за $7,5 смотрите фильм с красивыми актрисами, и там все-все показано.
А проститутка разве сделает что-нибудь за такие деньги? Сейчас этот бизнес уже не тот, что раньше".
Меня забавляет эта забота о процветании мафии. Я спрашиваю о роли, которую сыграла кампания нью-йоркского мэра Джулиани по борьбе с порнографией. "Я помню другого итальянца - Муссолини. Он тоже быстро расправлялся с проблемами", - говорит Воннегут, побывавший в немецком плену и описавший свой опыт в "Бойне номер пять".
"Многие талантливые люди, в частности художники, прозябают на дне. При этом бездарности - скажем, политики и профессора пролезают на самый верх, поскольку ни перед чем не останавливаются". И не задумываясь предлагает простое средство против безумства толпы: "Искусство. Оно помогает обрести достоинство. Творя, вы развиваете свою душу".
После издания в 1997 г. романа "Времятрясение" (Timequake) Воннегут объявил, что прекращает писать романы. На вопрос, действительно ли он покончил с писательством, следует ответ: "Мне уже 77". Он не хочет ничего добавить, и я спрашиваю о его ученике, Джоне Ирвинге, недавно получившем "Оскара".
"Печально, что в своей речи на церемонии награждения он не упомянул обо мне. Впрочем, мы пишем не ради денег или славы, а для своей души".
Но все же компьютерная тема слишком сильно тревожит писателя, и он опять возвращается к ней: "Все больше становится людей с недоразвитой душой. Если человек доверяет становление своей личности компьютеру и не заставляет душу трудиться, он опустошает себя". Я спрашиваю, куда же следует вкладывать деньги, если технологии столь обманчивы. "В производство слабительного. Надо помогать кишечнику", - говорит Воннегут. Он отворачивается к окну и смотрит на пролетающие мимо поля Коннектикута. "Что-нибудь еще добавите? " - "Нет, это все"