Медбрат
Вчерашний фрагмент конкурсной программы Московского МКФ смонтирован ее составителями явно не без любви к острым стыкам и контрастному душу. Мелодрама патриарха отечественного кино Виталия Мельникова "Луной был полон сад" о стариковской жизни и силе предзакатных чувств шла рядом с психодрамой 30-летнего финского режиссера Аку Лоухимиеса Неприкаянный" о любви, нелюбви и забавах усталых молодых людей.
Шансы нашего конкурсанта, который впрямую рифмуется с выбывшей из борьбы индийской "Скорбью", оценивать не берусь, а вот вероятность того, что "Неприкаянный" сумеет разжиться той или иной московской наградой, представляется весьма высокой.
Финское кино ныне переживает ренессанс. Оно в чести дома и в моде у европейцев. Его зарубежная известность - дело рук братцев Каурисмяки, Аки и Мики, выполняющих роль сдвоенного локомотива для транспортировки национальной кинематографии на мировые просторы. В самой же Финляндии, производящей 12 фильмов в год, спрос на отечественный продукт по нашим меркам неправдоподобно велик. Страна с населением, количественно уступающим Москве, козыряет звонкими цифрами: млн кинопосещений в год, из них четверть приходится на финские фильмы, которые в коммерческой десятке занимают пять строчек.
Вот и "Неприкаянный", даром что представляет интересы Суоми в конкурсе, мог бы с полным правом участвовать в программе "Национальные хиты": фильм вышел в финский прокат зимой, крутится на экранах до сих пор, и посмотрели его более 300 000 человек. Почитай, в кинозале отметился каждый 13-й житель маленькой и гордой страны, включая невинных младенцев и парализованных божьих одуванчиков.
Чем взял "Неприкаянный"? Конечно, он молод и прилично прикинут, что немаловажно. Имею виду, разумеется, не возраст и внешний облик главного героя, которому 27, а бодрое самочувствие фильма с упругим, ловко скроенным и крепко сшитым телом и аппетитно-глянцевой физиономией-картинкой типа "не хуже чем у людей". Приобщаясь к такому кино, полагают его авторы, соотечественники должны испытывать чувство глубокого удовлетворения и законной гордости: "Вот ведь, тоже умеем! " Еще одна и, по всему видать, более существенная причина охватившего народные массы возбуждения - небывалая для финского кино сексуальная раскрепощенность этого фильма, первого парня на местной кинематографической деревне. Количество обнаженного тела, женского и мужского, на единицу экранного времени здесь весьма и весьма велико (при том что качество секса вполне традиционное).
Наконец, главное. "Неприкаянный" предложил нового - по тамошним меркам - героя. И это отражение в зеркале, надо полагать, заинтриговало финнов не меньше, чем нас - губастый Данила-киллер.
Тип повествования и ракурс авторского взгляда роднят "Неприкаянного" с "Братом" - первым, не вторым. Мозаика мелко нашинкованных эпизодов под плотный саундтрек складывается в портрет молодого неизвестного, странной вещи в себе, загадывающей миру и зрителю загадку: кто я таков? Разница, и принципиальная, в том, что Данила "пробит" войной, а потому оселком становится умение хладнокровно и сноровисто разрядить "мелкашку", способность относиться к убийству как к делу привычному. Для финского же Ари (Микко Ноусиайнен), замороженного скукой благополучия, лакмусом является коллизия "мужское - женское". Он хорош собой, слабый пол хором к нему неравнодушен, зовет не иначе как pretty boy, и ему ничего не стоит вечером склеить попавшуюся под руку девку, а утром махнуть ей этой самой рукой на прощанье. И никаких "отношений", ради бога: он никого не любит, в чем сознается открыто.
Когда-то, еще в школе, Ари мечтал о любимой женщине, многодетной семье и домике у моря. Но сейчас ему уже не нужно ничего, кроме того, что есть. А есть бесперебойное дамское внимание как гарантированная возможность в любую минуту поразвлечься, и есть служба, приносящая сносные деньги.
По профессии Ари врач, работает на "скорой помощи", и этот авторский выбор совершен с очевидным намеком на "исцелися сам". Масштабы явлений не сопоставляю, но примерно на тех же основаниях Кира Муратова делала доктором героиню "Астенического синдрома", отлучившую себя от жизни, а Гарик Сукачев усаживал в машину опять же "скорой помощи" героя Дмитрия Харатьяна в "Кризисе среднего возраста". Последняя рифма забавляет: похоже, финны - народ менее инфантильный, и потому вопросы себе начинают задавать в 30, а не под 40.
Правда, и с ответом торопятся.
Герой, которого влюбленная девушка "вписала" в маленькую компанию своих друзей, успел за одно лето, последнее лето юности, эту компанию успешно развалить.
Однако, переспав поочередно с новыми подружками и наставив рога новым друзьям, он вляпалсятаки в "отношения", каковые если и не ударили по нему пребольно, то зацепили всерьез. Перекантовавшись и переломавшись вдали от дома, Ари под конец возвращается, и авторы усиленно намекают, что возвращается он уже другим, изменившимся. Циничный финал был бы этой истории более к лицу, но публика не любит циничных финалов.