Книга странствий
Новую серию книг, задуманную во славу лауреатов и членов жюри независимой премии "Триумф", можно смело назвать "Триумфаторы вспоминают". Один подбор имен обещанных авторов чего стоит. Тут и Олег Табаков, и Юрий Любимов, и Владимир Васильев, и Ирина Антонова... Читать их или о них все равно что погружаться в летописи "Повести временных лет": сплошная борьба, нескончаемые кровавые сечи у кого при Минкульте, у кого в "Современнике", у кого в Большом.
В этом "триумфаторском" ряду книга Аллы Демидовой "Бегущая строка памяти" выделяется своим совсем не победительным, а скорее даже растерянным тоном.
Такое бывает, когда наконец решаешься навести порядок в своем архиве, что-то припоминаешь, что-то пытаешься осмыслить заново и вдруг осознаешь всю бессмысленность этого занятия. Читаю главы про детство, про юность, про то, как выгнали из Студенческого театра, как ее не любил Любимов, слышу знакомую интонацию и ловлю себя на том, что такой Демидовой никогда не слышал. Простодушной, по-детски обиженной, не защищенной ни одной из своих прославленных масок. Конечно, знаменитая актриса видна здесь едва ли не с каждой страницы. И когда вспоминает о своей актерской дуэли с Ольгой Яковлевой в неудачном эфросовском "Прекрасном воскресенье для пикника", и когда рассказывает, как заставила рукоплескать холодный Бостон и неприступного Иосифа Бродского. Но, как ни странно, в ее исполнении эти этюды на любимую мемуарную тему "я и моя слава" нисколько не раздражают. Может быть, потому, что написаны они насмешливо, суховато, с массой забавных подробностей, как отчеты о давно проделанной работе.
Другое дело дневник, который она обильно цитирует, или письма на гостиничных бланках, отправленные во время зарубежных вояжей, - это подлинные документы эпохи. Здесь и Высоцкий, и Параджанов, и Смоктуновский, и отъезд Любимова, и приход Эфроса, и начало горбачевской эры... Демидова в эпицентре всех событий, и в то же время ей дано наблюдать их чуть со стороны. Она почти никогда не вмешивается в их ход, даже когда вынуждена подписывать письма к начальству или ходить по высоким инстанциям, хлопоча за того же Любимова. Это в ее натуре - всегда оставаться наблюдателем. И, наверное, это ее судьба - быть всегда посторонней. И в труппе Таганки, где она прослужила больше 30 лет, и даже в отношениях с собственными героинями. Традиционный психологический русский театр ей тесен. Хотя в какой-то момент ей страшно захочется перейти во МХАТ к Ефремову, о чем она честно призналась на страницах своей книги. Демидова - образцовая актриса театра представления, что бы она ни рассказывала про свои увлечения скрытыми энергетиками и тайными актерскими технологиями. Ее манит широкий жест, открытые эмоции, сильные страсти, красивая пластика. Она идеально вписалась бы и в конструкции западного модернистского театра, и в костюмные постановки классики. Она, как никто из наших актрис, владеет стихотворным ритмом и, может быть, поэтому до сих пор имеет успех у иноязычной публики, не знающей русского, но способной оценить музыку русских стихов.
К тому же Демидовой нравится быть иностранкой. Наверное, это самая ее любимая роль в жизни - женщина без прошлого, странница на дорогах жизни, случайная попутчица, путешествующая налегке. Недаром через всю книгу проходит постоянный мотив дороги. Она все время куда-то уезжает: то с гастролями, то в экспедиции на съемки, то со своими класс-концертами, то просто к друзьям в Париж. После этой книги Демидову легче представить на фоне международного аэропорта, чем в театральных декорациях, за сборами своей дорожной сумки, чем за гримировальным столом. Наверное, в этом тоже ее судьба - оставаться всю жизнь гастролершей без своего режиссера, без любимого театра и даже без громоздкого багажа, полагающегося всякой настоящей звезде.
И даже то, что самые важные встречи по каким-то необъяснимым причинам отменялись, тоже укладывается в грустный сюжет ее книги-жизни. Не заладился союз с Андреем Тарковским, разошлись пути с Анатолием Эфросом, за несколько дней до начала репетиций "Федры" с ее участием умер Антуан Витез, погибла собиравшаяся ее снимать Лариса Шепитько... Из этих потерь, разочарований, "невстреч" состоит половина книги Демидовой.
Но означает ли это, что только из них одних состоит ее жизнь? Вовсе нет. В конечном счете жизнь оказывается интереснее актерства, а дружба с талантливыми людьми значит для нее едва ли не больше, чем даже самые удачные роли. И "Бегущая строка памяти" любовно восстанавливает картины пиров и карнавалов в доме художника Бориса Биргера, прелестные эпизоды с участием ее покойного соседа по даче в Икше, блистательного Василия Катаняна, рисует портрет близкой подруги, замечательной певицы Маквалы Касрашвили. Множество других прекрасных лиц и ярких картин делает ее повествование объемным, живым, наполненным многоголосым гулом, как в театральном зале перед началом спектакля.
... Но вот наконец все расселись по своим местам, гаснет свет, и на сцене появляется она. Актриса. За эти годы она почти не изменилась. Голос, походка, интонации те же, что и во времена ее памятного дебюта в "Дневных звездах". И все-таки она другая. Ушли самоуверенная резкость, высокомерный максимализм, отставлен за ненадобностью модный имидж насмешливой интеллектуалки, пришли мудрость, покорная терпимость ко всем, ближним и дальним, спокойное приятие жизни, какая есть. Без вздохов сожалений и без ненужных иллюзий.