Мужчина на грани нервного срыва
Фильмы Роберта Олтмена интереснее пересказывать, чем смотреть. Он умеет выбирать сюжеты и темы на пересечении бульварной хроники, модного глянца и необременительной философии. То это голливудские муки и радости ("Игрок"), то кудахчущий мирок парижских дефиле ("Прет-а-порте"), а теперь очередь дошла до гинекологического кабинета, где бывший "американский жиголо" Ричард Гир, облаченный в белоснежный халат доктора Трэвиса, с видом фокусника добросовестно выполняет свой медицинский долг.
Для престарелого Олтмена этот фильм - своего рода экскурсия в тайную тайных женской психологии и физиологии. Ничего особенно нового он там не открывает. Все на месте: климактерические пациентки, взвинченные медсестры, красавец-доктор и вечный призыв гинекологов всех времен: "Расслабьтесь".
Все и расслабляются, хотя, по правде говоря, при качестве нынешнего нашего дубляжа сделать это не так уж просто. Очаровательная легкость и фривольное остроумие олтменовских диалогов безнадежно улетучиваются под прессом тяжеловесного перевода, озвученного невыносимыми голосами наших соотечественников. Впрочем, дело не только в дубляже. Сама природа этого кино, авторского по форме и глубоко американского по содержанию, рассчитана на знание контекста, на мгновенные рефлексы исторической и кинематографической памяти, которые включаются при виде полузабытых лиц или упоминании эпохальных имен и названий. У Олтмена все не случайно, все имеет свой тайный смысл, значение и рифму: и выбор Далласа в качестве места действия, и назначение Ричарда Гира на главную роль, и оберточная бумага цвета морской волны от Tiffany, и даже вывеска шоколада Godiva, промелькнувшая в сцене, где безумная жена героя раздевается догола, чтобы искупаться в фонтане. Фильм - как хитроумный кроссворд, как затейливая игра-угадайка, заманчивая для искушенных киноведов, но, наверное, скучноватая для непосвященного зрителя, честно заплатившего деньги за веселую комедию из жизни гинекологов.
Но великому Роберту Олтмену только смешить не по чину. Он грозно вещает, сардонически пророчествует, устраивает потоп, насылает торнадо, а в финале даже отправляет своего героя куда-то в мексиканскую деревню, чтобы он там, в антисанитарных условиях, принял роды у молодой туземки. Символично, что это будет ребенок мужского пола. Единственный на весь фильм! И Даллас фигурирует у Олтмена не случайно. Ведь это город "американской трагедии". Убийство президента Кеннеди навсегда печально прославило его. Недаром одна из дочерей героя работает экскурсоводом и водит на место трагедии любознательных туристов. В сущности, история, рассказанная Олтменом, - это тоже в некотором смысле национальная трагедия Америки, которая происходит без эпохальных выстрелов и сенсационных газетных заголовков: трагедия климакса, трагедия старения нации. Запертая в тесном помещении приемной и кабинета доктора Сэлливана Трэвиса, идущая под нескончаемые хохмы, олтменовская история не вызывает беззаботного смеха. Скорее одну только растерянную улыбку. И все эти женщины в своих огромных шляпах, со своими бесконечными претензиями, маниями и фобиями, мятущиеся, неудовлетворенные, грезящие о власти над миром и мужчинами, - они скорее способны вселить ужас, чем желание и любовь. Впрочем, Олтмену хватает великодушия, чтобы прощать их глупость, их истерики, их эгоцентризм. Он их жалеет, потому что они... женщины, а он настоящий мужчина. К тому же все они когда-нибудь станут старыми, как та пациентка из начальных кадров фильма, возлежавшая на осмотре у доктора Трэвиса и невпопад задававшая свои глупые вопросы. Да, Америка, помешанная на вечной молодости и стройности, безнадежно стареет. Стареют ее знаменитые дивы. Поседел и погрузнел ее национальный жиголо Ричард Гир, принужденный обслуживать теперь разных тетенек более пристойным, но не менее трудоемким способом, чем во времена своих первых триумфов в начале 80-х гг. Олтмену был нужен именно Гир с его аурой бывшего первого любовника, с его ухоженными морщинками вокруг узких волчьих глаз и живописной сединой. Мужчина, который сам уже ничего не хочет, но которого по-прежнему хотят все. Мужчина, окруженный и осаждаемый женщинами со всех сторон. Мужчина на грани нервного срыва.
Судите сами: жена - сумасшедшая (грустное явление "золотой девушки" 70-х Фары Фоссет); в доме поселилась странноватая свояченица с тремя маленькими дочками (другая дива былых времен Лаура Дерн); одна из двух его собственных дочерей собралась выходить замуж, но потом выясняется, что она лесбиянка и у нее есть любимая (пышнотелая и волоокая Лив Тайлер); на работе его домогается старшая медсестра, а в свободное от гинекологии время - рекордсменка по гольфу (нынешняя фаворитка Голливуда Хелен Хант). Да любой мужик на месте доктора Трэвиса взвыл бы зверем, а этот - ничего. Улыбается, смотрит нежно, говорит вкрадчиво. А в глазах - вся мудрость мира. Наверное, так и надо смотреть на женщин, излучая неприкрытую влюбленность. Впрочем, мне кажется, Ричард Гир иначе смотреть и не умеет. Он влюбленно улыбается своему охотничьему ружью и клюшке для гольфа, с влюбленной улыбкой смотрит на чашку с дымящимся чаем, который приготовил больной жене, а когда расстроится долгожданная свадьба, будет провожать влюбленным взглядом убегающую дочь и ее дебелую подругу. Не очень разнообразный актер Ричард Гир, зато обаятельный.
Такой же получился и фильм. Довольно монотонный, перегруженный необязательными подробностями и чересчур тщательным фэшн-дизайном, но обладающий старомодным шармом настоящего произведения искусства. Таких уже сейчас больше не снимают. С огромной массовкой, со звездами в крошечных эпизодах, с великолепной операторской работой (одна сцена несостоявшейся свадьбы под проливным дождем чего стоит!). Потрясений не ждите, но посмотреть можно.