Устинов при своих
В последние две недели над генпрокурором Владимиром Устиновым сгустились тучи. Сперва президент Путин на встрече с руководителями российских СМИ намекнул, что Генпрокуратура гораздо больше его заинтересована в продолжении силовых действий против "Медиа-Моста". А затем в Госдуму были внесены подписанные президентом поправки к Уголовно-процессуальному кодексу, существенно ограничивающие полномочия прокуратуры. Если бы эти поправки были приняты, следователи смогли бы проводить обыски и сажать людей в тюрьму лишь по решению суда.
Однако Устинов вышел из ситуации победителем. В выходные президент отозвал поправки к УПК. Все возможности для произвола, которые сейчас есть у прокуратуры, останутся у нее и в обозримом будущем. А то, что роль прокурорской личности в неприятных историях весьма велика, совершенно очевидно. В пятницу Устинов провел собственную встречу с главными редакторами, на которую не были приглашены представители "Медиа-Моста". Генпрокурора спросили, что бы он сделал на месте американцев, задержавших Павла Бородина: арестовал бы находящегося в международном розыске важного иностранного чиновника или отпустил бы с миром? Устинов ответил, что, если бы гость России обвинялся в преступлении, связанном с насилием, - скажем, в убийстве или разбое, - непременно арестовал бы. А если бы преступление было экономическим - отпустил бы. Дважды Устинова спрашивали, зачем тогда его подчиненные посадили в тюрьму начальника финуправления "Моста" Антона Титова? Ведь он никого не грабил и не убивал. И дважды Устинов не давал ответа. Недавно Устинов выиграл у НТВ суд. Телекомпания прозрачно намекнула, что генпрокурор не был заинтересован в том, чтобы бывшего кремлевского завхоза Бородина обвинили в коррупции: ведь именно управление делами президента бесплатно выдало Устинову трехкомнатную квартиру в элитном доме. Но в суде НТВ не смогла доказать связи между квартирой Устинова и закрытием "дела Mabetex". Точно так же и "Ведомости" не смогли бы доказать, что именно обвинения в адрес Устинова, прозвучавшие с телеэкрана, заставили генпрокурора столь жестко преследовать Владимира Гусинского и его подчиненных. Поэтому мы не станем этого утверждать. А только укажем, что действующий УПК дает любому прокурору возможность для вендетты. И чем выше ранг прокурора, тем шире его возможности. С санкции генпрокурора, например, можно продержать человека под стражей до суда в течение полутора лет.
Если бы президент не отозвал свои поправки к кодексу и они были приняты, суды, скорее всего, в 99% случаев давали бы санкции на аресты и обыски. Но оставался бы еще этот последний процент. А так - не дай бог, не угодишь чем-нибудь генпрокурору. И даже президент будет разводить руками: "не дозвонился; ничего не могу поделать с независимой прокуратурой; у них с "Мостом" особые взаимоотношения".
Сколько бы ни уверяли Путина, что российская судебная система не сможет работать по новым правилам, президенту стоило "продавить" поправки к УПК через Думу. Возможно, через некоторое время предприниматели перестали бы шепотом обвинять прокуратуру в продажности. А от "дела Гусинского" остался бы только спор о долгах, который можно разрешить в арбитраже.