Солидарность
Гораздо более странными выглядят результаты в актерских номинациях. Например, Райан Голпинг, резко и нервно сыгравший в "Фанатике" главного героя, куда больше заслуживал приза за лучшую мужскую роль, чем премированный Владимир Машков, натужно изобразивший в Quickie ("Давай сделаем это по-быстрому") рефлексирующего русского мачо-миллионера. При этом жюри не заметило в том же Quickie отменную работу Дженнифер Джейсон Ли, и награда за лучшую женскую роль досталась Рии Миядзаве из гонконгской "Пионовой беседки". Наверное, потому, что Миядзава выглядела как модель на фотосессии, пела песни, вздыхала и томно смотрела на подругу (что, кстати, дало повод жюри ФИПРЕССИ отметить "Пионовую беседку" специальным упоминанием "за стилизованную интерпретацию очень деликатной темы"), а Дженнифер Джейсон Ли стреляла в Машкова и травила тараканов.
По московской традиции фавориты конкурса были показаны в последние дни. Гран-при XXIII ММКФ получил "Фанатик" Генри Бина - призер американского фестиваля "Сандэнс", а премией за режиссуру корректно отметили итальянского ветерана Этторе Сколу за "Нечестное состязание". Из главных призов, таким образом, сразу два достались фильмам про фашизм и "еврейский вопрос". Еще одну важнейшую награду ММКФ - спецприз жюри - присудили иранскому фильму "Под кожей города".
Этторе Скола был в конкурсе единственным классиком, и понятно, что совсем оставить его без награды было нельзя просто потому, что на ММКФ так не принято. В прошлом году, например, Кшиштоф Занусси показал в Москве худший свой фильм "Жизнь как смертельная болезнь, передающаяся половым путем" - и ничего, отбыл обратно в Польшу с "Золотым Георгием" под мышкой. Предполагать, что Скола вступит в честное состязание, тоже было бы странно.
На ММКФ к тому же принято поощрять гуманизм, пусть даже и тридцать третьей свежести. Этторе Скола, разумеется, снял кино про то, что молчаливое попустительство фашизму - это нехорошо, а друзья познаются в беде. Рим времен Дуче; итальянец и еврей держат по соседству магазины одежды и что ни день ругаются на почве конкуренции, доходя иногда до драки. Но гонения на евреев пробуждают в итальянце лучшие чувства, и он благородно протягивает руку бывшему врагу, которого вот-вот отправят в гетто вместе с большим семейством. Добрые старые традиции, заметим, распирают буквально каждый кадр. Малолетний рассказчик совместно с другом тайком разглядывает стройные ноги соседки-парфюмерши, как это делается в итальянском кино со времен "Амаркорда"; дядя-оболтус подается в чернорубашечники; комические бытовые зарисовки сменяются уно сантименто. В скольких фильмах вы все это видели, из деликатности лучше умолчать.
Хотя Скола, конечно, опытный ремесленник: его "Нечестное состязание" пошито из добротной неореалистической ткани. Если не обращать внимания на крайне унылый и безнадежно старомодный фасон, то приз за режиссуру можно было бы счесть естественным компромиссом, без которого не обходится работа ни одного фестивального жюри. Вот только модные корейцы, показавшие в Москве не самый удачный, зато самый современный по киноязыку фильм "Реальный вымысел", остались вообще ни с чем и в следующий раз запросто могут предпочесть конкурсу ММКФ мероприятие, не столь откровенно манкирующее мировой киномодой в угоду сомнительной корректности. Поехать, к примеру, хотя бы в те же Карловы Вары, обогнать которые так хотел Никита Михалков, передвигая Московский фестиваль с августа на июнь.
С другой стороны, приз, врученный почтенному Этторе Сколе, не без иронии оказался зарифмован с Гран-при, присужденным режиссеру-дебютанту Генри Бину и его энергичному "Фанатику", который отправляет беззубую картину Сколы в нокаут одни ударом.
Остроактуальный фильм про молодого еврея-фашиста, мечущегося между свастикой и Торой, любопытен и с точки зрения социальных проекций (активизация неофашизма в сегодняшней Америке), и как психологическое исследование (попытка разобраться в природе фанатизма как такового), но очевидно, что прежде всего это картина о гордыне и богоискательстве.
Герой-интеллектуал, получивший в детстве ортодоксальное иудейское воспитание, качает мускулы, носит футболку со свастикой, устраивает погромы в кошерных ресторанах и призывает убивать богатых евреев не только потому, что ненавидит свою нацию за многовековую привычку к унижениям. Он думает, что иудеи утратили веру, заменив ее традициями, и, кажется, считает свои дикие эскапады чем-то вроде бунта против книжников и фарисеев. В итоге его риторика в духе идеологов Третьего рейха постепенно трансформируется в шокирующую ультраправых мысль о том, что евреев нельзя победить ненавистью (потому что они в ней нуждаются, чтобы быть сплоченными), а значит, надо полюбить, причем искренне. А возвращение через антисемитизм к Торе приводит к идее избранничества и искупительной жертвы: в финале "фанатик" превращает самоубийство в символический жест, подрываясь на бомбе, которую собственноручно заложил в синагогу.
По строгому счету фильм Генри Бина - фестивальный "средний класс", но в московском конкурсе, где сенсации исключены по определению, он был явным фаворитом, и, присуждая Гран-при, жюри под председательством Маргарете фон Тротта сделало самый логичный выбор.
В целом, однако, итоги московского соревнования нельзя не признать обнадеживающими. Во всяком случае, до уровня "Сандэнса" конкурс ММКФ уже дорос.