Любовь и тайны Пале-Рояль
Страшно символическая премьера. Во-первых, легенда: третий раз во МХАТе. Во-вторых, декларация о художественных намерениях. В-третьих, бенефис Олега Табакова: новый глава театра впервые вышел на мхатовскую сцену только через год после назначения, зато сразу в роли Мольера.
Краткое содержание предыдущих серий. Сначала был спектакль, поставленный в 1936 г. под руководством Станиславского и снятый после нескольких показов и директивной статьи в "Правде". Потом - спектакль конца 80-х, времен "социального неоромантизма" (по определению постановщика Адольфа Шапиро), с Олегом Ефремовым - Мольером. Теперь - римейк, сделанный тем же режиссером, с новым худруком в главной роли (в прежней версии Табаков играл мольеровского слугу Бутона). Где-то в кулисах маячит тень Булгакова с "Театральным романом" под мышкой и печальной советской темой "художник и власть".
А теперь обо всем этом лучше забыть. И внимательно посмотреть на декорацию, придуманную Юрием Хариковым. Коробка сцены пышно задрапирована светлыми портьерами, сверху свисает огромное матерчатое подбрюшье, все вместе напоминает гигантскую спальню. На самой площадке - небольшие кабинки с белыми занавесками: грим-уборные мольеровских артистов, теснота приватных пространств. В эпизодах с королем кабинки убирают, а пустой квадрат сцены расчерчивают перекрестными световыми линиями на манер шахматной доски.
Метафоры просты и внятны: вот театральный быт с его адюльтерами и семейными тайнами, подслушанными из соседней гримерки, а вот великий комедиограф играет в поддавки с королем. Но партия власти идет как-то вяло, без интереса, куда бодрее частная жизнь господина де Мольера.
Перед нами - действительно декларация нового МХАТа, манифест Табакова. А именно - зрительский спектакль, костюмная мелодрама почти в чистом виде. Вряд ли Адольф Шапиро стремился к этому сознательно, но в нынешней версии "Кабалы святош" МХАТ предлагает богато иллюстрированный каталог популярного жанра. Оказывается, достаточно приглушить тему "художник и власть", расстаться с "социальным неоромантизмом", и рядом с булгаковской интригой, где есть инцест и роковая тайна (Мольер женился на собственной дочери), предательство приемного сына etc., побледнеет любой телесериал.
Шапиро говорил, что ставит спектакль про борьбу человека со временем и судьбой, но судьба у него - из той же мелодрамы и даже аллегорически проходит вдоль задника в черном монашеском капюшоне. Тут, конечно, играет тревожная музыка Эдуарда Артемьева, а на авансцене произносит свой главный монолог Мольер - Табаков: всю жизнь лизал, мол, шпоры Людовику, а ради чего? "Деспот! Ненавижу королевскую тиранию! " И вроде бы нормально произносит, прочувствованно, но критики дружно достают блокноты и пишут: "Не верю! ", а потом еще вспоминают кота Матроскина, который гнетет Олега Табакова почище всякой Кабалы Священного Писания.
Нельзя сказать, что глава МХАТа играет совсем уж не свою роль, но вдохновляется он лишь тогда, когда требуется изобразить Мольера не в амплуа затравленного драматурга или обманутого мужа, а в роли директора театра Пале-Рояль, комического тирана, вокруг которого хлопочет преданная челядь. Отец актерам, хозяин-барин: "Бутон, потуши свечи! ", "Бутон, принеси вина! ", "Пшел вон, дурак! " - в искренности этих интонаций сомневаться не приходится. Здесь, разумеется, и музыка повеселее: Артемьев сочинил игривый мотивчик а-ля Нино Рота.
В жанровую структуру не вписывается, пожалуй, только одна роль. Ольга Яковлева играет умирающую актрису Мадлену Бежар, делая обратный ход - из мелодрамы в трагедию. К тому театру, от которого Табаков бежит ввиду его нерентабельности, но не может бросить вовсе - как булгаковский Мольер не забывает свою старинную подругу Мадлену. В самом деле, шлейф традиции - необходимое условие игры в "серьезность художественных намерений". А без этой игры новый МХАТ себя, естественно, не мыслит. Попробуй скажи, что Олег Табаков строит на академических руинах буржуазный театр: сочтут за хулу. Хотя ничего особенно дурного в буржуазном театре нет. Тем более на московской сцене, где в относительном порядке эстетский верх и бульварный низ, а больше всего проблем как раз с серединой.