Третий фронт
Из Абхазии приходят все более тревожные сообщения - всеобщая мобилизация, объявленная президентом самопровозглашенной республики Владиславом Ардзинбой, вооруженные столкновения, даже бомбежки. Как следствие - обмен взаимными обвинениями между Москвой и Тбилиси. Министр обороны России Сергей Иванов считает, что грузинское руководство либо не контролирует ситуацию на собственной территории, либо манипулирует террористами. А заместитель директора Департамента по охране государственной границы Грузии Давид Гулуа считает, что бомбившие Кодорское ущелье самолеты были российскими.
Складывается впечатление, что Москва не собирается оставаться безучастной к происходящему. Сам факт того, что после лавинообразно увеличивающегося с каждым днем потока сообщений начали высказываться официальные лица, свидетельствует о том, что российское руководство готовится к предъявлению ультиматума Шеварднадзе: либо в Тбилиси соглашаются с допуском на грузинскую территорию российских войск, либо отношения между Россией и Грузией еще более ухудшаются, а на международном уровне Москва напоминает своим западным союзникам о поддержке, оказываемой боевикам в Тбилиси. Ясен и повод для подобного ультиматума - необходимость сохранить стабильность в Абхазии.
Когда президент России выступил со своим нашумевшим ультиматумом чеченским боевикам о сложении ими оружия в течение 72 часов, многими наблюдателями это было расценено как первый шаг к политическому разрешению чеченского конфликта. Были хорошо понятны причины, побудившие Владимира Путина сделать этот шаг как раз накануне американской операции против талибов. После 11 сентября можно было легко спрогнозировать, что Россия не только войдет в антитеррористическую коалицию, но и может быть втянута своими новыми союзниками в новую войну.
Что же мы видим спустя всего несколько дней после этого заявления Владимира Путина? Антитеррористическая операция в Афганистане началась, и уже начались разговоры о ее возможной наземной стадии и о том, что для проведения такой операции могут быть использованы российские войска. И похоже, если России действительно важно влияние Северного альянса на афганскую ситуацию, то ей придется вмешаться непосредственно - возможно, не для войны на юге, а для мира на севере страны, - но тем не менее вмешаться.
Особых признаков мирного урегулирования в Чечне не заметно, так что можно констатировать, что ни Кремль, ни сторонники Аслана Масхадова не стали пока что использовать шанс, заложенный в ультиматуме Путина. Как бы то ни было, война на Северном Кавказе продолжается.
В этой ситуации опустить в и без того уже отяжелевшую копилку конфликтов проржавевшую абхазскую монету - означает осложнить и без того уже непростую ситуацию: воевать в перспективе вместо одного на целых три фронта, не рассчитывая на особые дивиденды ни на одном из них. Когда Россия действует в интересах Запада - это для многих не очень приятно, но, по крайней мере, может быть объяснено важными для Москвы уступками ее западных партнеров. Но когда Россия используется режимом Сухуми (даже в ситуации, когда многие здесь уверены, что это Кремль использует абхазский режим для усиления влияния на Грузию) - совершенно непонятно, какой политической, военной, экономической логикой все это можно объяснить.