Голый завтрак
Француженка Клер Дени сняла один из самых странных фильмов года. С комедийным названием и сюжетом, словно позаимствованным из фильмов ужасов категории Б. "Что ни день, то неприятности" (Trouble Every Day), отмеченный даже в каннской программе предупреждением о том, что может травмировать психику особенно впечатлительных зрителей, - кино о нездоровой пище, этюд в багровых тонах, голый завтрак, обед и ужин, а проще говоря, каннибальская love story, но редкой чувственности и красоты.
У женщины по имени Коре (Беатрис Далль) диковинная болезнь: во время секса она ест своих партнеров. Уезжая на работу, муж запирает ее в доме, но Коре все равно убегает на пригородное шоссе, останавливает шоферов-дальнобойщиков и лакомится ими в пожухлой осенней траве. Мужу остается только закапывать обглоданные трупы. В самом деле, trouble evеry day.
У молодого ученого по имени Шейн (Винсент Галло) медовый месяц. Вместе с женой он прилетает из Америки в Париж, где в промежутках между экскурсиями в Нотр-Дам и на Эйфелеву башню ищет Коре и ее мужа, с которыми работал над секретными исследованиями либидо. В лабораториях, куда он заходит, для наглядности аккуратно режут скальпелем человеческие мозги, но на этом все обоснования сюжета заканчиваются. Ближе к финалу Шейн, измученный бессонницей и вязкими кошмарами, соблазняет и загрызает миловидную горничную. Он и Коре поставили эксперимент на себе, и теперь голод сводит их с ума.
Можно, конечно, сказать, что у их сексуальных предпочтений долгая кинематографическая предыстория: от Носферату и Дракулы до Ганнибала Лектера. Но странность фильма не в сюжете, а во взгляде. Клер Дени, во-первых, снимает всю эту дикость невероятно поэтично, а, во-вторых, почти ничего не объясняет. Редкие диалоги тонут в медитативном ритме, дивной мелодии группы Tinderstiсks и безумных глазах Винсента Галло. Губы Беатрис Далль выразительны настолько, что ей говорить вообще не надо; с такими губами снимаются обычно в порнофильмах. Далль к тому же производит впечатление настоящей дикарки. Лучшей актрисы для такой роли не найти.
Но главное - это не вампирский триллер, а лирическое высказывание. Его красота в том, что взгляд режиссера сосредоточен не на сюжете, жанре или характерах, а на поверхности тела. При этом тела не самодостаточны (как в порнографии), а служат лишь знаком того, что можно "быть рядом, но не ближе, чем кожа". То, что внутри, недоступно, поэтому тела завораживают, а попытка быть ближе может означать только смерть. "Кино дает телу пространство и время, - говорит Клер Дени. - Для меня съемки этого фильма - возможность запечатлеть лицо и почувствовать флюиды, заставляющие двигаться тело". Это и есть эротизм.
Ее предыдущий фильм "Хорошая работа" - медленная и очень красивая картина об Иностранном легионе, занятом изнурительными тренировками где-то в африканской пустыне, - притягивал той же завороженностью: это была не психологическая драма, а кино о замкнутом и недоступном для женщины мире мужских тел (режиссеры-гомосексуалисты снимают мужское тело совершенно по-другому). "Что ни день, то неприятности" тоже не снисходит до объяснений; можно лишь скользить долгим взглядом по поверхности кожи, как в самом эффектном эпизоде, где Беатрис Далль во время оргазма съедает лицо любовника-подростка, тайком пробравшегося в ее дом.
Но каннибализм, понятно, не более чем метафора, позволяющая обильно залить экран кроваво-красным. Клер Дени сняла фильм не о связи секса и смерти (тема слишком избитая) и уж никак не об "этических вопросах научного прогресса" (как написано в пресс-релизе). В ее серьезности все-таки есть что-то столь же неуловимо забавное, как и в названии фильма. "Что ни день, то неприятности" - жутковатая трагикомедия о зыбкой границе между любовью и страхом, желанием и невозможностью его исполнения. Потому что сильнее всего героям фильма хочется укусить того, кого они действительно любят. Но именно этого они себе позволить не могут. Ничего не поделаешь - прости меня, моя любовь, - приходится удовлетворять голод как-то иначе.