С московским акцентом
Мариинский театр презентовал в Большом театре вечер хореографии Джона Ноймайера, открыв балетную программу фестиваля "Золотая маска". В Москву одноактные спектакли Spring & Fall, Now & Then и "Звуки пустых страниц" приехали в ранге главных претендентов на Национальную театральную премию (они были выдвинуты на "Золотую маску" в четырех номинациях из пяти).
Джона Ноймайера в Петербурге ждали долго: неясные слухи о переговорах с хореографом ходили несколько лет. Стопроцентный классик, чьи постановки вошли во все балетные энциклопедии, и до сих пор активно работающий хореограф, он был нужен Мариинскому театру как воздух: великая классическая труппа, за последнее десятилетие вернувшая себе международный статус элитарной компании, продолжала мучиться комплексами из-за ограниченности своего репертуара. Как и 100, и 50 лет назад, самым современным, живым и актуальным хореографом в нем оставался Мариус Иванович Петипа, официально отставленный от балетных дел в 1903 г.
Для дебюта в Мариинском театре год назад Ноймайер не стал копировать свои шлягеры. Вместо "Отелло", "Дамы с камелиями" и симфоний Малера хореограф предложил два одноактных спектакля - Spring & Fall ("Весна и осень") и Now & Then ("Теперь и тогда"), сделанных в начале 1990-х для Гамбургского балета и Национального балета Канады. Третьим спектаклем стали "Звуки пустых страниц" - поставленный специально для Мариинки балет на музыку альтового концерта Альфреда Шнитке. Присутствие Ноймайера в петербургском пейзаже вывело взаимоотношения русского балета с современной хореографией на новый уровень. На премьере в Мариинском театре его спектакли танцевали с таким же воодушевлением, свободой и точностью, как порой танцуют там самые священные петербургские балеты - "Лебединое озеро" и "Баядерку".
В соответствии с традицией последних лет в насыщенный гастрольный график Мариинки Москва втиснулась с трудом. В перерыве между двумя ночами в поезде "Красная стрела" труппа честно отработала три отделения на сцене Большого театра. Однако, лишенная лидеров, для которых ставил свой эксклюзивный спектакль Ноймайер, - Дианы Вишневой, Ульяны Лопаткиной и Ильи Кузнецова, - она танцевала именно так, как время от времени танцует все те же "Лебединое озеро" и "Баядерку" - на автопилоте, вымуштрованно и равнодушно. У москвичей не было шансов оценить ни пастушеского обаяния Жанны Аюповой в буколическом Spring & Fall, который превратился в подражание всем неоклассическим балетам сразу, ни спортивного обаяния Светланы Захаровой, чья экспрессия идеально воплотилась в Now & Then.
Сделав все, чтобы снизить собственные шансы на победу в "Золотой маске", петербуржцы все же отыгрались на "Звуках пустых страниц". Их сюжет настолько банален и сентиментален, что пересказывать его как-то неловко. В драматическом театре и даже в опере судьба великого художника (спектакль посвящен другу Ноймайера - Альфреду Шнитке, который написал для него музыку балета "Пер Гюнт") могла превратиться в инсценировку бразильского сериала. Отсутствие слов помогает Ноймайеру рассказать о мучительных взаимоотношениях художника с судьбой (которая предстает в виде серого безликого существа), с жизнью (нежной и бесконечно терпеливой Девушкой в красном, которая все же не может удержать его по эту сторону пустого белого экрана, за который его позовет спокойная смерть, затянутая в черное трико) и с собственными произведениями (кордебалетом унифицированных балетных танцовщиц и танцовщиков, которые то не желают складываться в гармоничное целое, то усаживаются у ног героя и покорно ждут его повелений). Конечно, Николаю Наумову не хватает квадратной челюсти и витальной силы Ильи Кузнецова в роли Судьбы, Ирине Голуб - тихого сияния Дианы Вишневой в образе Девушки в красном, а Дарье Павленко - вкрадчивой паучьей пластики Смерти - Ульяны Лопаткиной. Но, как оказалось, от соприкосновения с новыми исполнителями "Звуки пустых страниц" не разрушились, а лишь поменяли акценты. Это качество, которое отличает произведение вечное от очаровательной безделушки.