Ода заводам
Когда в апреле 2001 г. Winstar Communications подала на банкротство, активы компании, включая сеть для передачи телефонного и интернет-трафика в 60 городах США, оценивались в $5 млрд. Через несколько месяцев фирма Third Avenue Trusts задумала купить активы Winstar за $150 млн, но, выяснив, что у последней была репутация ненадежной компании, отказалась от сделки. В декабре активы Winstar были проданы за $42 млн. Затратив огромные деньги на строительство коммутаторов, прокладку линий и установку антенн, компания не смогла набрать нужного количества клиентов. А без них ее сеть оказалась лишь набором быстро дешевеющего оборудования. Звезда Winstar закатилась менее чем за два года, что свидетельствует о фундаментальном изменении критериев, определяющих оценку компаний. В последние годы все большая часть их стоимости формируется за счет нематериальных активов - интеллектуальной собственности, новых технологий, финансовых услуг, репутации. Но, как убедились инвесторы и кредиторы Winstar, пионера широкополосной связи Global Crossing, глобального энерготрейдера Enron и Polaroid, имевшей на момент банкротства более 3000 патентов, стоимость таких активов может таять с ужасающей скоростью. Облигации Enron сейчас стоят 13% от номинала, Polaroid - 5%, Global Crossing - 2%. Эти цифры демонстрируют, на что теперь могут рассчитывать инвесторы этих компаний.
"Быстрота падения Enron - яркий пример того, насколько уязвима компания, чья рыночная капитализация во многом основана на репутации. Репутация может погибнуть в одночасье. А завод - не может", - такой вывод сделал из этой истории председатель ФРС Алан Гринспэн.
Еще 50 лет назад в нефинансовых компаниях США материальные активы, такие как недвижимость, оборудование, запасы продукции, составляли 78% общих активов. Сегодня, по данным ФРС, уже 53%. "Все яснее становится, что в физических активах нет ничего особо привлекательного, - говорил в 2000 г. Джеффри Скиллинг, бывший тогда президентом Enron. - Они не приносят денег, деньги приносят решения для клиентов. Мы существуем в новой экономике, и рынок хочет платить за позицию на рынке, а вовсе не за активы сами по себе". По оценке Леонарда Накамуры, эксперта Федерального резервного банка Филадельфии, инвестиции в нематериальные активы (научные исследования и опытно-конструкторские разработки, закупку программного обеспечения и рекламу) выросли с 4% от ВВП в 1978 г. до почти 10% в 2000 г. Сегодня самые дорогие компании мира, за редкими исключениями, зарабатывают деньги на нематериальных активах: Microsoft - на программном обеспечении, Pfizer - на патентах на лекарства, Walt Disney - на кино- и телепродукции. Даже General Electric, известная прежде всего как промышленный гигант, четверть прибыли получает от оказания финансовых услуг. Эти колоссы стоят, конечно, не на глиняных ногах, однако сейчас ни в чем нельзя быть уверенным полностью. Около 40% крупнейших банкротств, случившихся в США с 1980 г., пришлось на 2001 г.
Еще 20 лет назад Polaroid была одной из самых уважаемых технологических компаний. Однако появление лабораторий, изготавливающих обычные фото за один час, а затем и цифровой фотографии превратило франшизы Polaroid на мгновенное изготовление фотографий в ничто. Патенты на лекарства позволяли крупным фармацевтическим компаниям получать в 1990-е гг. огромные прибыли, и их акции быстро росли. Сегодня некоторые патенты истекают, и не всем бестселлерам нашлась замена. Акции Schering-Plough упали вдвое с конца 2000 г., компания потеряет значительную часть доходов, когда истечет ее патент на кларитин. (WSJ, 4. 04. 2002)