Беда и женщины на скорую руку

Квини (Валери Геффнер) - здоровенная самовитая двадцатичетырехлетняя деваха, не желающая слушаться обеспеченных родителей, а зато ведущая самостоятельную жизнь малобюджетной и бездарной актрисы, которая только и умеет, что хватать за член загибающихся от рака стариков (Виктор Арго) в автобусе, дразнить купальными принадлежностями дворецких и водить за длинный нос гаденьких ухажеров-брокеров. Внешне она слегка напоминает Люсию из недавнего величайшего откровения Хулио Медема, но у той, у медемовской, лицо умнее. Снимая свое кино, американский израильтянин Амос Коллек в последнее время опирался на три вещи: удивительно красивую актрису Анну Томпсон, трагедийные ситуации из жизни нью-йоркских неудачников пенсионного и предпенсионного возраста и комедийные ситуации из их же жизни. На этом материале он, в частности, сделал один очень хороший и грустный фильм "Сью", одну несмешную, но старательную комедию "Еда и женщины на скорую руку", а теперь докатился до совершеннейшей ахинеи, которую и обозвал "Влюбленная Квини". Начать с того, что первой и лучшей его составляющей - А. Т. в фильме нет и в помине. Оставшиеся две не обладают даже и теми скромными достоинствами, что наполняли недавних "Еду и женщин на скорую руку". По набору актеров, психоаналитическому пафосу и как бы непростой композиции (много-много всяких разных стариков и неудачников) "Влюбленная Квини" - это решительно та же "Еда и ЖНСР", только разыгранная куда более нелепо и неприятно и на основе замечательно пустых и написанных словно бы на ходу диалогов. Так, в реализации своей сомнительной, но навязчивой идеи "пожилые морщинистые люди с огромными вставными зубами тоже нуждаются в физической любви" Коллек докопался не до абсурда, но до маразма. Старцы у него, естественно, все поголовно мастурбируют, взирая на фотографии Линды Фиорентино либо слушая про нее рассказы; закупаются в супермаркетах промышленным количеством презервативов на потеху молоденьким негритянским продавщицам; а по вечерам устраивают у себя на квартирах платные сходки садомазохистов. Причем сцены эти проникнуты не идиотическим гоготом (что было бы еще худо-бедно терпимо), но такой любовью, нежностью и проникающей иронией, что, право же, невыносимо, невыносимо.