Скверный анекдот
Лунгинского олигарха зовут Платон Маковский (Владимир Машков). В самом начале его автомобиль взрывают. Первая половина фильма - про расследование убийства: следователь Шмаков (Андрей Краско) встречается со знакомыми Платона (Мария Миронова, Александр Балуев); их рассказы оборачиваются эпизодами-флэшбэками; во второй части в "Олигархе" обнаруживается детективный сюжет. Ближе к концу герой, после разборок с разнородными криминальными элементами, вступает в борьбу с силами зла, окопавшимися в Кремле; последние кадры "Олигарха" напоминают финал "Братства кольца": Фродо - Березовский собирается идти на Кремль, чтобы спалить там кольцо всевластья. Немного все это похоже и на "Гарри Поттера".
Художественный фильм про приключения человечка, похожего на Б. А. Березовского, сфабрикован режиссером Павлом Лунгиным по мотивам романа Юлия Дубова "Большая пайка" на деньги российских и французских кинокомпаний (СТВ, Магнат, Коминтер, CDP) с привлечением отечественных киноартистов. Фильм как фильм; не то чтобы неинтересный - очень интересный; похож на скукожившийся до двух часов телесериал из современной жизни. Если бы "Олигарх" назывался просто "Новый русский", как в западном прокате, и в сюжете не было отсылок к известным пунктам биографии БАБ, то и говорить-то было бы особенно не о чем: обычный детективный боевик.
Как трогательно: Лунгин, надо полагать мало что смыслящий в экономике и уж тем более в организованной преступности, не то что симпатизирует Маковскому - Березовскому, но прямо-таки восхищается умственными и коммуникативными способностями своего олигарха, рьяно и пылко, на манер Айседоры Дункан, которая от избытка чувств постукивала по макушке своего мужа Сергея Есенина и говорила с гордостью: "Солотайя колофа! " Русский "Олигарх", снятый на французские деньги, сильно проигрывает при реэкспорте. Он не то что кажется клюквой; разочарование возникает из-за другого. Все дело в том, что прототип гораздо интереснее персонажа - хотя, по идее, все должно быть наоборот. Финансист, титан, стоик, "крестный отец Кремля", жупел как патриотической, так и либеральной общественности, олицетворение ельцинской семибоярщины, наконец, просто Борис Абрамыч - человек, воплощающий в русском антисемитском народном сознании образ Вечного жида. Лунгину было из чего слепить своего Березовского. Березовский, кажется, единственный политик, про которого есть даже и оригинальный фольклор: в Интернете с легкостью обнаруживается специальный раздел - "Анекдоты про Березовского", как про Василия Ивановича и поручика Ржевского. По мнению анонимного "народа", Березовский - изворотливое существо, трикстер, обладающий способностью выживать при любых перипетиях: "а я между струйками", говорит он Ельцину, беспокоящемуся, как же он под дождем без зонтика. Интересно, кстати, что некоторые сцены "Олигарха" дублируют существующие анекдоты. Так, "мельница" Платона Маковского (сцена, когда финансист разъясняет простейшую кредитную операцию) в фольклоре изложена так: "Хоронят олигарха. Гроб стоит. Собрались друзья. Подходит к покойному Гусинский, достает портмоне, извлекает 200 долларов, кладет в гроб и скорбно отходит. За Гусинским к гробу подходит Потанин, тоже достает портмоне, отчитывает 200 долларов, кладет, отходит. Наконец, подбегает Березовский. Достает чековую книжку, выписывает чек на 600 долларов, кладет, забирает 400 наличными, отходит". Березовскому не впервой становиться и прототипом персонажа, врываясь, таким образом, и в авторский художественный дискурс. Сначала он поучаствовал в романе В. Пелевина "Generation П", потом, под фамилией Зарецкий, был выведен А. Прохановым в романе "Господин Гексоген". То были в самом деле удачные перевоплощения.
А в "Олигархе" вместо демона, трикстера нам показали пронырливого кооператора, блудливого удальца, пекущегося о свободе и демократии. Лунгин спилил демону рога, рашпилем обработал его шершавую морду, зачехлил в пиджак шестиметровые перепончатые крылья, упрятал в каблук копыта и представил миру балаболящего о судьбах свободы в России менеджера-самородка. Дети малые знают, что Березовский гораздо интереснее. Березовский, кем бы он ни был в жизни, - не просто сумма фактов своей биографии; он существует уже как энергетическая субстанция, сформированная фольклорными о ней представлениями и подпитываемая молитвами верующих в него.
Найдутся, конечно, хулители, которые непременно запишут Лунгина в лакировщики и намекнут ему, что вместо того, чтобы воспевать сомнительных толстосумов, лучше было бы задать нашему олигарху березовой каши. Это как раз неважно: Эдуард Лимонов тоже написал восхищенную книгу о сибирском олигархе Анатолии Быкове (правда, то было настоящее расследование, роман, а не лубочная житийная иконка, анекдотический практикум). Никто не ждал от Лунгина ни разоблачения, ни гимна; но можно же было придумать что-нибудь поизобретательнее. Лунгин упустил интересную возможность написать свой вариант поэмы о демоне. Впрочем, у этого фильма есть и одно безусловное преимущество - название, слово "Олигарх", которое Лунгин выставил в название. На него потянутся зрители, в нем главный манок, оно сладко нынешнему русскому уху, как некогда гоголевское "миллионщик", "ибо в одном звуке этого слова, мимо всякого денежного мешка, заключается что-то такое, которое действует и на людей подлецов, и на людей ни се ни то, и на людей хороших, - словом, на всех действует". Б. А. Березовский, заметим под конец, по заверениям свидетелей, отнесся к фильму с интересом, хотя и без восторга. "Миллионщик имеет ту выгоду, что может видеть подлость, совершенно бескорыстную, чистую подлость, не основанную ни на каких расчетах: многие очень хорошо знают, что ничего не получат от него и не имеют никакого права получить, но непременно хоть забегут ему вперед, хоть засмеются, хоть снимут шляпу, хоть напросятся насильно на тот обед, куда узнают, что приглашен миллионщик". Это, конечно, тоже из Гоголя.