Без конкуренции
Правда, Михаил Пиотровский уже лет пять грозится, что автором этого пространства будет мировая звезда Рэм Кулхаас. Он бы там, конечно, начудил в духе Эрика Мосса (чей проект новой Мариинки выставлен нынче в российском павильоне на Венецианской биеннале), но именно этого питерские власти и боятся. И потому спешно выдвигают собственные предложения. "Не хочется быть у иностранцев на запятках, - сказал Явейн, - пусть они берут за основу наши разработки, а не наоборот".
Фестиваль "Зодчество" - самое значительное (из регулярных) архитектурное событие страны, хотя и не самое значимое. Выставка "Арх-Москва" более концептуальна, московский смотр "Золотое сечение" - более продвинутый, "Зодчество" же первые восемь лет своего существования было фестивалем по-советски официозным и в общем-то сугубо профессиональным. Но в прошлом году московский архитектор Андрей Чернихов решил круто изменить масштаб фестиваля. Перетащил его из Дома архитектора в Манеж, добавил коммерческую часть, да еще придумал новую национальную премию - "Хрустального Дедала". Над названием тогда много смеялись (Дедал, как известно, строил лабиринт для Минотавра, а сын его Икар кончил и вовсе плохо), но победитель - жилой дом в Отрадном архитектора Владимира Юдинцева - все грехи искупил. Другое дело, что от перемены адреса фестиваль здорово проиграл: места в Манеже много, а хорошей архитектуры в стране мало. Поэтому широкая публика, на привлечение которой был сделан главный расчет, осталась разочарована.
Казалось бы, надо делать выводы, но в этом году фестиваль получился еще плоше. Невзирая на то что стал раза в два меньше - в основном за счет коммерческой части, чье присутствие оскорбляло интеллигентную пожилую верхушку Союза архитекторов. У которой не нашли поддержки и другие новационные порывы Чернихова, в результате чего этот энтузиаст пост гендиректора оставил. Была и личная обида: черниховская школа для аутистов получила диплом второй степени, хотя в рамках прошлогодней темы ("Социальная миссия архитектуры") вполне могла бы стать победителем. В этом году темы нет вовсе, каталог (на редкость унылый) означен простодушно: "юбилейный". На фоне провокационных лозунгов Венецианской архитектурной биеннале ("Меньше эстетики, больше этики", например) это, конечно, никуда не ведет.
С биеннале, куда каждый раз выезжает все больше наших зодчих и с которой старательно берет пример "Арх-Москва", "Зодчество" лучше вовсе не сравнивать. Там - настоящее шоу: макеты крутятся, подсвечиваются, проецируются на громадные экраны, сопровождаются всякой умной музыкой. В этом году, например, английское бюро Alsop Architects заставило смотреть на свой макет не сверху, как обычно, а снизу - подняв его метра на два и вмонтировав в плоскость перископы. Приникаешь глазом к видоискателю и, крутя ручки, созерцаешь макет. Живо вспоминается игра "морской бой", стоявшая во всех советских кинотеатрах, не хватает только гашетки.
Ничего такого на "Зодчестве" нет и в помине (хотя по половине проектов с удовольствием выпустил бы по торпеде). Самая дорогая репрезентация - видео ханты-мансийской компании "Аркрон", которая строит в городе навороченный культурный центр. В послании президента, зачитанном министром культуры Михаилом Швыдким на открытии, Ханты-Мансийск был назван первым в списке российских городов, где появилась хорошая архитектура. Но есть еще и Самара. Новый вокзал (самый большой в Европе и, увы, самый претенциозный) и новый храм (Георгия Победоносца) специально повешены рядом в одном масштабе (хотя площадь первого - 48 000 кв. м, а второго - всего 180 кв. м) - наверное, чтобы подчеркнуть некую преемственность. Они действительно жутко похожи, но, учитывая то, что иначе как неприличными словами самарцы свой вокзал не называют, преемственность выходит комичная.
Если же говорить серьезно, то в России архитектурных столиц остается по-прежнему три: Москва, Питер, Нижний. Нижегородцы показали десяток отличных зданий, из которых особенно оригинален жилой дом 43-летнего Юрия Болгова. Жесткий каркас фасада, набранный из одинаковых модулей (3,3 м на 3,3 м), разнообразят оранжевые балконы и хаотично расположенные окна. Имеющий в предках знаменитый "дом-кучу" и структуралистские поиски Евгения Пестова, прием этот автором назван "дефрагментализмом" - и это единственный на "Зодчестве" отрадный случай авторской рефлексии.
Петербург же представил два важных музейных проекта. Михаил Филиппов показал очень деликатный, но в то же время острый проект реконструкции Русского музея. Там есть два пустующих двора-колодца: в один из них Филиппов заводит панорамный лифт, в другом создает амфитеатр-раковину, а подчердачное пространство превращает в полноценно музейное эффектными стропилами. Подача, как всегда у Филиппова, необычайно красива и тем переигрывает проект реконструкции Главного штаба. Идея Олега Явейна тоже неплоха: между перекрытыми дворами возникают эдакие шкатулки- "трансформеры", система панелей внутри которых (за образец взят музей Джона Соуна в Лондоне) позволяет многообразно варьировать экспозиционное пространство. Масштаб же этих "шкатулок" с дверьми в пять этажей постепенно меняется, что подчеркивает сужение перспективы россиевского творения.
Мучительный страх конкуренции явлен на "Зодчестве" с обезоруживающей очевидностью. Хотя фестиваль и именуется международным, западная архитектура представлена здесь (как и в прошлый раз) дюжиной полинявших планшетов с не самыми свежими работами Гери, Фостера и Пиано. Москва же, как всегда, все свалила в кучу. Есть тут пара-тройка хороших вещей (работы Михаила Хазанова, Дмитрия Буша, Андрея Бокова, Алексея Бавыкина), но главенствуют творения двух "Моспроектов", МНИИЭПа, а также малопристойная архитектура от "Ингеокома" или "Архиздрава". Настоящие московские звезды присутствуют лишь в виде стенда "Золотого сечения", так что налицо почти что бойкот.
"Хрустальных Дедалов" раздадут в субботу. Выбрать из 88 построек и 169 проектов лучшее, к сожалению, не так трудно. Приятно, что "альтернативных" победителей будет выбирать и журналистское жюри.