Неутомимые мстители
Режиссер Мартин Берк изо всех сил пытается соответствовать жанру гангстерской комедии. Киллеров в его фильме играют комики - один толстый, другой очень толстый. Они усердно выкатывают глаза, обмениваются репликами: "Сделай погромче. Классная песня. У меня от нее на сердце теплеет". - "Да, хорошая. У меня от нее судороги" - и пережидают паузу, надеясь, что зрители в этот момент заходятся от хохота. В фильме "Ангел мести" вообще много шуток и подковырок. Героиня Мэделин Стоу то и дело спотыкается. А старый крестный отец, собираясь заняться любовью, говорит: "Я воскресну как пенис из пепла". Даже добрая московская публика после таких шуток удивленно молчит.
Впрочем, мы ходим на фильм со Сталлоне ради Сталлоне, и он нас не подводит. Пережив кризис предпенсионного возраста, старый Слай стал меланхоличным романтиком, лирическим тенором коза ностры. Он больше не стреляет и не дерется. Его смертоносная амуниция пылится в чулане. Свои прямые обязанности он выполняет из рук вон плохо. В любой нормальной организации его давно уже закатали бы в бетон за профнепригодность. Но его это не трогает. Он философствует за кадром, расслабленно улыбается и получает удовольствие от жизни.
По сюжету Сталлоне - телохранитель крестного отца с хорошей фамилией Алигьери, которого играет Энтони Куинн. Но вместо того чтобы пасти своего любимого босса, он оставляет его на растерзание конкурирующей группировке. И еще удивляется, увидев тело старика в луже крови. Вместо того чтобы мстить убийцам, Сталлоне отправляется делать романтические признания дочери Алигьери. Эта лохматая болтливая брюнетка (Мэделин Стоу) воспитывалась в американской семье и не имеет ни малейшего представления о своем происхождении. Известие о том, что ее отец на самом деле крестный отец, повергает девушку в транс: на своем автомобиле она врезается в столб, а на полученное наследство покупает сразу сотню пар туфель.
Тем временем Сталлоне за кадром клянется охранять дочку босса так же, как охранял его. И действительно, получается это у него так же бездарно. Стоу самостоятельно устраивает страшную месть человеку, заказавшему ее отца: резко снимает лифчик, и у старикана от избытка чувств разрывается сердце. Мафия начинает на нее охоту, она от нее бегает, ковыляя на высоких каблуках. А Сталлоне, презирая погони с перестрелками, вдумчиво варит спагетти, увлеченно подстригает лужайку и читает любовные романы. Лирик-телохранитель не заботится о своих клиентах, надеясь, что они как-нибудь справятся сами. Он не бегает за врагами - те сами приходят к нему в дом, чтобы застать его в шезлонге с бестселлером на коленях. И, не дав себе труда переменить позу, Слай стреляет от бедра и лениво щурится на трупы.
Лучше всего Сталлоне удается финал. Разделавшись со всеми врагами и покорив наконец-то сердце Стоу, он удаляется на Сицилию, поселяется в городишке типа Корлеоне, плодит там детишек, готовит пасту. Выстрелы смолкли. Стал слышен шум волн. Слай пробует соус с кончика ложки, и неземное блаженство расплывается по его толстому лицу. Средиземноморская лень и простодушное мягкосердечие могли бы сделать Сталлоне звездой романтических комедий. Играл бы он Рокки на пенсии, Рембо в отставке, судью Дредда на отдыхе. Шевелил бы увядшими мускулами, улыбался уставшими губами, крутил сломанным носом, почуяв запах жареного - в самом прямом смысле слова. Только для этого надо не связываться с такими халтурщиками, как Мартин Берк.