Мужская работа
"Двенадцатая ночь" - вторая совместная работа Международной конфедерации театральных союзов и британского режиссера Деклана Доннеллана - оказалась ясной и умной постановкой о свойствах страсти. В традициях елизаветинского театра все роли в спектакле играют только мужчины, однако в этом нет ничего карнавального; есть необходимая двойственность, но нет двусмысленности. Спектакль живет не ренессансным весельем, а скорее смутной тревогой, тем более что Доннеллан напоминает в буклете: ключевую для постановки фразу "Я не то, что я есть" произносит не только Виола из "Двенадцатой ночи", но и Яго в "Отелло"; тут уже в самом деле не до шуток.
Режиссерский почерк Доннеллана довольно хорошо известен московской публике - как по гастролям лондонского театра Cheek By Jowl, так и по спектаклям, поставленным в России ("Зимняя сказка" в петербургском МДТ и "Борис Годунов" - проект Конфедерации театральных союзов). Узнавать этот фирменный английский стиль легко и приятно: аскетичная сценография Ника Ормерода, современные (но всегда не нарочито) костюмы, шахматная четкость мизансцен, "стоп-кадры", в которых замирают все персонажи, кроме того, кто произносит монолог. В "Двенадцатой ночи" работают те же отточенные в десятках спектаклей приемы; ничего лишнего, ничего вроде бы нового, но партия разыграна с тем особого рода изяществом, когда интересно следить не столько за поведением персонажей-фигур, сколько за артикуляцией смысла.
Замечательно, как действует в этой схеме старый, как сам театр, прием травестии. Он нужен Доннеллану не для того, чтобы напомнить: так играли во времена Шекспира, а затем, чтобы подчеркнуть некий важный для спектакля принцип неопределенности - травестия в игре (мужчины изображают женщин), помноженная на травестию в сюжете (девушка Виола переодевается юношей), делает главный объект желания настолько смутным, что пол Виолы (Андрей Кузичев) вообще теряет всякое значение - остается влечение в чистом виде, мерцание соблазна, равно действующее на графиню Оливию (Алексей Дадонов) и герцога Орсино (Александр Яцко).
В этой лукавой любовной игре временами звучит комизм, но настоящего веселья все-таки нет. Скорее растерянность: все так зыбко и ненадежно, что хорошего ждать не приходится. Это чувствуют, может, и не все, но те из персонажей, кто наблюдает за интригой со стороны, знают почти наверняка. Слишком уж уныл в спектакле Доннеллана шут Фесте (Игорь Ясулович) и непривычно желчен и неглуп пропойца Тоби Бэлч (Александр Феклистов). Чем ближе к финалу, в котором сумрак неведения рассеется едва ли не буквально (первое действие затемнено, второе выдержано в светлых тонах), тем больше, кажется, эти двое мрачнеют. К тому же в спектакле Доннеллана не скрывают обид: здесь, например, очевидно, что капитан корабля (Михаил Жигалов), спасший брата-близнеца Виолы Себастьяна (Евгений Цыганов), не просто опекал и защищал, а любил юношу, с такой легкостью забывшего о нем ради графини Оливии. А одураченный дворецкий Мальволио (Дмитрий Щербина) не располагает ни к смеху, ни к сочувствию. На банкете в честь соединения двух влюбленных пар он разносит гостям шампанское, а потом, глядя в зал, обещает отомстить "всей этой шайке" так спокойно и твердо, что не остается никаких сомнений в том, кто на сей раз посмеется последним.