Ларчик серебристый
"Колыбель жизни", второй по счету фильм об экстремальном археологе Ларе Крофт, увы, имеет все шансы оказаться последней главой в жизнеописании этой удивительной девушки, которая стреляет метко, не верит мужчинам и спит на люстре. Итоговая цифра кассовых сборов за первые две недели проката в США читается как смертный приговор тому, что еще недавно выглядело самой перспективной и несокрушимой из новых голливудских франшиз. За это лето американский бокс-офис не впервые проявляет себя силой не только беспощадной, но и крайне бессмысленной - однако эту конкретную жертву стечения финансовых обстоятельств отчего-то жаль особенно сильно.
Леди Лара Крофт - самый красивый и вместе с тем самый неправдоподобный из всех вымышленных археологов. Циничная британская аристократка в кожаных штанах и беспрецедентно тугой, зачастую насквозь мокрой блузке, она бессовестно попирает все мыслимые этические нормы археологической и прочих наук. Ее метод - наспех пролистать книжку "Легенды и мифы Древней Греции" H. Куна, опытным глазом найти в ней указание на зарытую за тридевять земель ценность, прибыть на место вертолетом и с треском изъять требуемый предмет, сокрушая в процессе изъятия все, что можно. Настоящих археологов с их хронической библиотечной чахоткой и кисточками для бережного снятия грунта от такого modus operandi, безусловно, должен хватать кондратий, но главный ужас заключается в ином. Добыв искомый артефакт, Лара с постоянством, достойным лучшего применения, жертвует своей финансовой выгодой ради спасения человечества или иных столь же умозрительных вещей. В первой серии она недрогнувшей рукой уничтожала дорогостоящий атлантический треугольник с глазом вроде того, который изображают на долларах США. В новом фильме - отказывается от возможности открыть Ящик Пандоры и продать его содержимое через Sotheby's. Индиана Джонс, которого правильно будет считать если не отцом, то уж точно духовным дядей Лары, тоже был подвержен губительным для всякого расхитителя гробниц приступам нравственности. Но у него по крайней мере имелась фиксированная ставка преподавателя в колледже, он не содержал особняк в 300 комнат и двух слабосоображающих помощников, да и бюджет его антинаучных приключений был куда скромней.
Придуманная в середине 90-х английским дизайнером компьютерных игр Тоби Гардом Лара была поспешно провозглашена идеальной героиней эпохи феминизма, однако на деле обозначила конец этой эпохи. Пока эссеисты строчили эссе о героине нового типа, миллионы человек по всему земному шару предавались на своих персональных компьютерах нехитрому и завораживающему занятию: одновременным нажатием клавиш shift и forward заставляли сильную женщину с разбега ударяться животом об стену - отчего символ победившего феминизма издавал невероятно чувственный стон, который хотелось слышать снова и снова.
Команда, взявшаяся перевести Лару с компьютерного на большой экран, определенно взяла за точку отсчета именно этот незабываемый стон: киноприключения леди Крофт исполнены в жанре, который трудно назвать иначе чем рукоблудием, в самом, впрочем, позитивном и уважительном смысле этого слова. Вся случающаяся в фильме археология, эквилибристика и аэронавтика имеет собой одну цель - поддерживать зрителей обоего пола в состоянии жесточайшего эротического напряжения. Все, что делает героиня, имеет ярко выраженный порнографический подтекст: ее взгляд снизу вверх, пробежка тонкими пальцами по рифленой рукоятке автоматического пистолета фирмы Heckler & Koch или томная гримаска, образующаяся на ее лице, когда ее ударят шестом по пояснице.
Обилие потаенных непристойностей - не единственное, что роднит приключения Лары с другим великим английским экспортом - бондианой. Как и Бонд, Лара демонстрирует образчики британского юмора, сочиненные преимущественно американскими сценаристами. Как и Бонд, она считает Лондон столицей Парижа, Париж - столицей Рима, а Китай и Африка с Антарктикой для нее - как станции подземки, на каждой из которых можно с легкостью оказаться, если будет повод. Как и Бонд, Лара являет собой ловушку для тех, кто решится сыграть ее; имя оскаровской лауреатки Анжелины Джоли по-хорошему и вовсе не стоило бы упоминать в данном тексте - ее давно уже нет на свете, она слилась с Ларой, и облегающий серебристый гидрокостюм навсегда стал ей второй кожей.
Существенно и то, что "Колыбель жизни" снята перелетным голландцем Яном Де Бонтом ( "Скорость") - в прошлом любимым оператором Пола Верхувена, а впоследствии неровным, но вдохновенным постановщиком адреналиновых гонок. В отличие от невнятного Саймона Уэста, делавшего первую серию, Де Бонт не молится на компьютер, а умеет, если надо, работать по старинке. Один из самых впечатляющих моментов фильма - полет Лары и ее бывшего бойфренда с небоскреба на самодельных крылышках - сделан без всякого цифрового мухлежа по дедовской технологии: бросили с небоскреба двух человек и сняли то, что с ними случилось, на пленку.
"Колыбель жизни" не только необычайно хороша с технической стороны, но и насквозь пронизана той животворной волшебной дуростью, которая необходима всякому долгоиграющему кинопредприятию. Потому ее оглушительный провал и кажется незаслуженным и несправедливым. Де Бонту и продюсерской группе картины стоило бы обратиться к массовой американской аудитории с теми же словами, которые при сходных обстоятельствах бросали своим зрителям Орсон Уэллс, Майкл Чимино и Юрий Герман: пройдут годы, и вам будет стыдно.