В поисках "фигуры отца"
Фестиваль немецкого кино, во второй раз прошедший в Москве, станет теперь ежегодным: добросовестные чиновники из Союза экспортеров немецких фильмов регулярно выделяют значительные средства на "приобщение российских зрителей" и "развитие культурных связей".
Связи пока получаются не слишком крепкие (проходившая незадолго до этого неделя французского кино вызвала куда больший интерес у московской публики). Не всегда спасает и общность исторической судьбы: "Гудбай, Ленин" Вольфганга Бекера, ставший безусловным хитом и у себя на родине, и по всей Европе (только что Европейская киноакадемия признала его лучшим фильмом года) , в России оказался интересен лишь узкому кругу киноманов, у которых есть время на социокультурные рефлексии.
Впрочем, не все так плохо. Начиная с "Беги, Лола, беги" Тома Тыквера (кстати, на то время фильм вышел у нас в рекордсмены арт-хаусного проката) , в российском прокате побывало десятка два немецких фильмов. Выходит в прокат и "Дальний свет" Ханса-Кристиана Шмидта, впервые показанный на открытии немецкого фестиваля.
"Дальний свет" - привычный уже для современного авторского кино коллаж коротких историй, так или иначе связанных местом действия. Польско-германская граница, Франкфурт-на-Одере (не поверите, но за десять с лишним лет унылый советский поселок городского типа стало не отличить от уютного баварского городка) , река, через которую лежит путь в землю обетованную. .. И пусть история об украинской чете (Сергей Фролов и Анна Яновская) , которая, вместо того чтобы купить туристическую визу, пытается нелегально перебраться в Германию вброд, не покажется вам надуманной. Статистика свидетельствует: нарушители границы регулярно тонут в Одере. Другие сюжеты рассказывают о нечистых на руку, но добрых душой польских таксистах, переводчицах, готовых за дополнительную плату серьезно расширить круг своих обязанностей, мелких контрабандистах, бродягах, мечтающих устроиться на грандиозную стройку на Потсдамер-плац.
Все это снято правильно и местами трогательно, но как-то уж слишком предсказуемо. В каждом кадре старательно культивируемая атмосфера безнадежности и сентиментального занудства, которые, собственно, и не дают пока современному немецкому кино больших шансов на массовый успех в России. И лишь однажды Шмидту удается добиться непридуманной эмоции - в истории о горе-бизнесмене с "запада", который решил разбогатеть, продавая франкфуртцам матрасы: "В городе 20-процентная безработица, и все, что остается делать этим бездельникам, это валяться на кровати".
Немецкое авторское кино - это прежде всего драма, преимущественно семейная. Кажется, лишь энергичный режиссер турецкого происхождения Фатих Акин ( "В июле", "Солино") пытается делать в Германии комедии (о коммерческих комедиях, создаваемых для внутреннего рынка, лучше умолчим). Вот и на Втором фестивале немецкого кино добрую половину фильмов так или иначе можно было отнести к жанру семейной драмы. Лучший образец этого жанра - "Бернское чудо" Зенке Вортманна (приз зрительских симпатий в Локарно). Менее убедительные - "Хиранкль" Ханса Штайнбихлера, "Супертекс" Яна Шютте, "Розенштрассе" Маргарет фон Тротта. В центре внимания кризис семьи, конфликт поколений, распад человеческих связей и - ближе к финалу - неизбежное воссоединение.
Создается впечатление, что немецкая культура, на собственном опыте ощутившая, что значит разрыв исторических тканей, прежде всего озабочена гамлетовскими проблемами. Свою связующую нить предстоит найти и немецкому кино, которое после смерти Фассбиндера находилось не в лучшем положении и лишь в последние годы стало подавать признаки жизни. Очевидный кандидат на роль "фигуры отца" - величайший режиссер всех времен и народов Фриц Ланг, задолго до Хичкока открывший для кино такие понятия, как триллер и саспенс. Поэтому логичным кажется показ под занавес фестиваля легендарного "Метрополиса" (1927) в сопровождении трио Алеши Циммерманна. Пожалуй, именно у Ланга молодым немецким режиссерам стоит поучиться современному жанровому мышлению.