Весь Шекспир
Сегодня вечером на сцене Театра им. Моссовета сыграют "Гамлета" в постановке Эймунтаса Някрошюса. Следом литовский театр Meno Fortas покажет "Макбета" и "Отелло". Шекспировская трилогия Някрошюса - часть гастрольной программы, посвященной 10-летию фестиваля "Золотая маска". Конечно, это уже и часть театральной истории - спектакли Някрошюса во многом сформировали сценический пейзаж 90-х. Впрочем, энергия этих постановок такова, что театральное время можно сверять по ним до сих пор.
Шекспировская трилогия - концентрат режиссерского стиля Някрошюса, коллекция его бриллиантовых метафор, которым не грозит ни инфляция, не тиражирование. Их, наверное, можно украсть, но все равно нельзя повторить. Някрошюс открыл в театре настолько же простую, насколько могучую вещь: сценические метафоры - это не что-то умозрительное, о смысле чего должна мучительно догадываться публика; все образы обязаны работать на рефлекторном уровне - бросать в дрожь или обжигать в буквальном смысле. В мастерской Някрошюса все сделано из природных материалов и четырех стихий. А истории, которые рассказывает режиссер, по сути, очень просты.
"Гамлет" - про очень молодого человека, которому не дано ничего выбирать. Суровый отец в военном френче дал ему в руки кусок льда, в котором просвечивал кинжал, и поставил на лед босыми ногами. Дрожа от невыдуманного холода, Гамлет читал "Быть или не быть", с горящей люстры над ним капала талая вода, не хуже кислоты разъедая бумажную рубашку, и воздух сцены насквозь пропитывался стылым потусторонним туманом. Месть была срежиссирована призраком, и в финале он зверем выл над телом мертвого сына.
"Макбет" выглядел спектаклем о соблазне, завладевающем человеком как болезнь и делающем его игрушкой в руках ведьм, которые превратились у Някрошюса из старух в юных девушек, весело повторяющих звериные и птичьи повадки. Метафоры спектакля, как и в "Гамлете", не требовали никаких расшифровок. Если над головой принца Датского косо висел диск циркулярной пилы, то злодейства Макбета озвучивались топорами, с размаху всаженными в раскачивающееся на сцене бревно.
Отелло оказался самым старшим из шекспировских героев Някрошюса и единственным, кому была подарена свобода воли. У него нет всегдашнего алиби венецианского мавра - простодушия. Он словно бы знает все наперед, как Эдип, и в этом смысле "Отелло" не слишком похож на любовную драму. Отдав роль Отелло премьеру Meno Fortas Владасу Багдонасу, игравшему в первом спектакле призрака отца Гамлета, Някрошюс замкнул шекспировскую трилогию, превратив ее в миф, герои которого переходят из одного сюжета в другой и, умерев, воскресают в новой ипостаси. Это не Гамлет, Макбет или Отелло, а человек вообще, в разные моменты своей жизни поставленный в эпицентр трагедии - высшего театрального жанра, абсолютной властью над которым обладает Эймунтас Някрошюс.
НЯКРОШЮС ПОСТАВИТ ОПЕРУ ДЕСЯТНИКОВА: Вчера Эймунтас Някрошюс сделал заявление о том, что готов взяться за постановку оперы Леонида Десятникова "Дети Розенталя", написанную по либретто Владимира Сорокина по заказу Большого театра. По словам Някрошюса, Десятников приезжал к нему в Вильнюс, чтобы сыграть оперу на фортепиано. Някрошюсу очень понравился музыкальный материал, он назвал оперу серьезным и любопытным произведением. Постановочная команда будет той же, что и на всех проектах Някрошюса. Имя дирижера пока не названо. В разговоре с "Ведомостями" Леонид Десятников сказал, что давно не получал вестей из Большого театра и думал, что о его опере там уже забыли. Однако в Большом театре подтвердили: премьера состоится в марте 2005 г.