Ее чашка чая
Ингеборга Дапкунайте в Москве частая гостья. Даже не гостья, потому что всегда по делу. В кино здесь снимается, фестивальные церемонии собой украшает, а сейчас - способствует тому, чтобы франко-бельгийский фильм "Зимняя жара" с ее участием (московская премьера фильма состоялась вчера) не просто вышел в наш прокат, но и был там замечен. 1 апреля состоится российская премьера еще одной ее картины, на сей раз британо-французской: "Поцелуй жизни". В "Жаре" она играет иммигрантку-украинку, в "Поцелуе" - уроженку Литвы, вышедшую замуж за британца (Питер Мулан) и переехавшую жить в Лондон. Впрочем, жить на экране ей приходится недолго: героиня "Поцелуя" погибает под колесами автомобиля и потом продолжает существование среди родных в виде эфирного тела.
- Важно ли вам, чтобы идея фильма или спектакля была близка, или достаточно и того, что роль интересна?
- Естественно, пьеса или сценарий о том, что Саддам Хусейн - милый человек, меня вряд ли привлечет. Но я не могу твердо ответить ни да ни нет. Попробую хитро вывернуться. Театр, конечно, меньше, но кино в очень большой степени от актера не зависит. Потому что, даже если ты прочел сценарий и тебе кажется, что у будущего фильма вот такой взгляд на вещи, на монтаже все может измениться до полной неузнаваемости.
- Вы не спорите с режиссерами, все отдаете им на откуп?
- Я могу что-то предложить, но не буду настаивать. Понимаете, с опытом ко мне пришло простое понимание: фильм снимает один человек, у него власть и право на окончательное решение. Но он же и отвечает за все.
- Стефан Вуйе отвечает за то, что в его "Зимней жаре" у вашей героини, украинской иммигрантки Сони, литовский акцент?
- Я Стефану сразу сказала: вы можете, конечно, делать ее украинкой, но я не Шон Коннери, который играет в голливудском кино американцев с шотландским акцентом, и все делают вид, что так и надо.
- И что вам на это ответил Вуйе?
- Он меня выслушал и сделал по-своему.
- Собственно, даже Петр Тодоровский в "Интердевочке" выдавал ваш акцент за русский провинциальный - и ничего.
- Он не выдавал. Там моя героиня из Литвы. Это же еще советский фильм был.
- "Интердевочке" уже 15 лет, даже больше. Вы живете в Лондоне, снимаетесь в Голливуде. Другая жизнь. Вот предлагают вам, например, роль Сони в "Зимней жаре". Между иммигранткой-неудачницей и вами, звездой нашего кино и украшением лондонской сцены, большая социальная разница. Готовы ли вы тратить время на то, чтобы загружать свой актерский "компьютер" нужными для такой роли знаниями?
- Мне это интересно. Всегда мечтаешь - нет, это не мое выражение "всегда мечтаешь", просто хочется такой работы, к которой можно готовиться. Конечно, "Зимняя жара" потребовала много сил. Есть такой язык, который вы чуть-чуть понимаете, но совсем на нем не говорите?
- Нет такого. На русском говорю вроде бы. На английском тоже пытаюсь.
- Хорошо, пусть будет английский. Представьте, что вам нужно взять интервью на английском, причем не у меня, а у человека из сложнейшей и неизвестной вам науки. Трудно было бы, правда? Ведь просто так вопросы нельзя затвердить - надо еще понимать, что тебе говорят, и как-то на это реагировать. Так и у меня с "Зимней жарой". Играть надо было по-французски. Я постоянно учила свою роль, уткнувшись в тетрадку и не снимая наушники. Учила, учила, учила. Некоторые фразы до сих пор помню. Потому что они для меня - как попугайские. Например, Je ne suis pas responsible - "Это не моя ответственность". Соня произносит эти слова в эпизоде, где случается автомобильная авария. Я намертво их запомнила. А вообще-то умею стирать любой текст из памяти.
- Просто нажимаете delete?
- Именно. И они меня больше не беспокоят.
- Складывается впечатление, что это ваше универсальное средство защиты от поползновений внешнего мира. Делаете delete - и без проблем. Вас что-нибудь может вывести из себя?
- Конечно. Расхлябанность может, глупость может. Была история, когда я чай на голову вылила. Этого никто не знает, но вам могу рассказать. Канны, прошлый год. Мы подружились с режиссером Данисом Тановичем, который снял фильм "Ничья земля", он еще "Оскар" получил. Данис в большом каннском жюри, я - в маленьком. Мы с ним поехали на какой-то важный банкет, провели вместе вечер, вернулись поздно, к двенадцати. А в Каннах, если не знаете, ночью все собираются в "Маджестике" или "Гранд-отеле". Сидят за столиками, общаются. И у нас стол - человек двенадцать. Все разодеты. А у меня - телефон, который круче, чем просто телефон. И там на экране видно начало пришедших эсэмэсок. Данис берет мой телефон со стола и начинает вслух читать. Я говорю: а ну-ка положите, пожалуйста. Он не кладет, продолжает. А мне пять минут назад принесли чай. Жалко, что пять минут назад - был бы горячее. Я опять говорю: Данис, положи. Не обращает внимания. Он крупнее меня, я не могу у него отнять. Тогда я беру чайник и говорю: если не положишь - вылью тебе на голову. Он смеется: ты этого не сделаешь - иначе никогда не будешь сниматься у меня. А я ему: ты еще должен будешь меня уговорить у тебя сниматься, положи телефон, иначе вылью. Он не верит, смеется: нет, ты этого не сделаешь. На нем был фрак. Я вылила ему весь чай на голову. Он орал, что его сорочка стоит сотню евро. Я ответила, что моя приватная жизнь вообще бесценна.
- А настолько ли вы любите свою профессию, чтобы не могли представить свою жизнь совсем без нее?
- Если бы вы задали этот вопрос лет семь назад, я бы сказала: нет, не представляю, ничего другого не хочу. Но мне с каждым годом жить все интереснее и интереснее, поэтому сейчас я думаю, что могла бы и чем-то другим заниматься. Не знаю, правда, чем именно.