Евгений Уткин, президент “Квазар-Микро”
Крупнейшая украинская IT-компания “Квазар-Микро” переезжает в Москву. Недавно топ-менеджеры “Квазара” во главе с его основателем и президентом Евгением Уткиным продали контрольный пакет акций российской АФК “Система”. Уткин убежден, что это позволит “Квазару” реализовать амбициозный план – через несколько лет стать лидером IT-рынка Восточной Европы и стран СНГ.
– Как созрело решение продать контрольный пакет “Квазар-Микро”?
– Я хотел бы сначала прояснить ситуацию с продажей. В бизнесе главное – люди, и я не знаю, что такое продать или купить человека. В данном случае мы говорим о стратегическом партнерстве с Концерном “Научный центр” (КНЦ), входящим в АФК “Система”. О выходе из бизнеса речь не идет. Топ-менеджеры остаются руководить компанией. КНЦ приобрел 51% акций “Квазар-Микро”, а мы получили инвестиции в капитал и развитие инфраструктуры.
– Сколько КНЦ заплатил за контрольный пакет “Квазара” и куда пойдут инвестиции?
– Размер инвестиций мы не разглашаем. Они пойдут прежде всего в развитие бизнеса “Квазар-Микро” в Центральной и Восточной Европе, в системную интеграцию и разработку программного обеспечения. Только в России мы инвестируем в ближайшие четыре месяца более $10 млн.
Сегодня мы разрабатываем новый бизнес-план, вооружившись инвестициями “Системы”. Под инвестициями мы понимаем не только деньги, офисы, лоббистские инструменты и крупные заказы от компаний, которые входят в “Систему”, но и новые возможности в рамках стратегии КНЦ.
– Как оформлены отношения “Квазар-Микро” и КНЦ?
– “Квазар-Микро” вошла в состав КНЦ, который является hi-tech холдингом. Мы единственная компания в АФК “Система”, которая занимается информационными технологиями.
– Какие финансовые задачи стоят перед компанией?
– В течение трех лет обороты “Квазар-Микро” должны превысить $500 млн.
– Как появилась идея сотрудничества с КНЦ?
– Я глубоко убежден, что национального бизнеса не существует, нельзя говорить о российском, украинском, чешском или американском бизнесе. Глобализация уже давно стала реальностью в том числе и благодаря информационным технологиям.
Бизнес сегодня глубоко интернационален. Больше семи лет назад наша компания начала работать за пределами Украины – в Венгрии, Чехии, Хорватии, бывшем Советском Союзе. Сейчас наша цель – развиваться в Центральной и Восточной Европе, выйти на американский рынок. А КНЦ – оптимальный партнер, который к тому же работает на рынке телекоммуникаций в Чехии и Хорватии. IT-бизнес и телекоммуникации сегодня дополняют друг друга, обе отрасли основаны на продаже знаний.
– Как будет оформлен переезд в Россию?
– Мы уже зарегистрировали в Зеленограде ОАО “Квазар-Микро.ру”, в начале сентября откроем штаб-квартиру в Москве.
– Собираетесь ли вы передавать свое подразделение сборки компьютеров в КНЦ или “Квазар-Микро” сама будет собирать их в России?
– Бизнес-планы еще не сформированы, этот вопрос будет обсуждаться. Но в планах “Квазар-Микро” нет планов производства компьютеров в России.
– Как вы вышли на рынки Восточной Европы?
– “Квазар-Микро” начинала с разработки микросхем. Бизнес компании построили те, кто разрабатывал советские копии микропроцессоров Intel. Когда пришла перестройка, мы начали изучать бизнес. Мы, кстати, и сейчас расходуем значительные суммы на обучение сотрудников, в том числе в ведущих международных бизнес-школах, например в INSEAD. Мы развивали каналы продаж и дистрибьюцию. На рынок Восточной Европы мы вышли прежде всего с дистрибьюцией компьютерных компонентов – микропроцессоров, жестких дисков, материнских плат и т. д. Затем пришел следующий этап – мы инвестировали в собственное производство компьютерной техники, системную интеграцию, развитие дизайн-центров по разработке программного обеспечения и микросхем. Сейчас мы используем наши каналы продаж для продвижения дополнительных услуг – системной интеграции и консалтинга.
Мы сформировали хорошие отношения с крупнейшими западными компаниями. “Квазар-Микро” – самый старый на постсоветском пространстве партнер Intel и Microsoft. Совместное предприятие “Квазар-Микро Венгрия” однозначно входит в тройку крупнейших дистрибьюторов Intel в Венгрии.
– В Восточной Европе вы преуспели только в дистрибьюции?
– Не только. Например, на деньги ОБСЕ [Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе] мы выполнили очень большой проект в Сербии – сделали единую информационную систему, которая связала все пограничные пункты.
– А какую электронику вы выпускаете?
– На кредит ЕБРР “Квазар-Микро” построила в Киеве одну из самых крупных фабрик в Восточной Европе. Здесь мы выпускаем компьютерную технику под своим брэндом и по заказам для других компаний. Стратегия фабрики определяется тем, что в Европе постепенно открываются границы и географическое положение Украины, транспортная инфраструктура и более низкие затраты делают производство на Украине более выгодным. После того как Венгрия и Польша стали членами Евросоюза, производство постепенно будет перемещаться на Украину, ведь там наиболее дешевые ресурсы. В перспективе мы будем производить технику для европейского рынка. “Квазар-Микро” не собирается развивать собственное производство в России, потому что в КНЦ уже входит завод “Элакс”, у которого есть собственные производственные мощности.
Но самый перспективный бизнес – продажа знаний. Фокус нашей компании на российском рынке связан с людьми – это системная интеграция, разработка программного обеспечения и дизайн-центры по микроэлектронике. Не производство микроэлектроники, а развитие дизайн-центров – то, с чего мы начинали. Этот бизнес очень похож на аутсорсинг [разработку под заказ] компьютерных программ. Основная его идея заключается в использовании знаний, которыми располагают специалисты технических центров в России или на Украине, и использовании большой разницы в уровне затрат на одного человека здесь и в Европе или Америке.
– А для кого вы разрабатываете микроэлектронику?
– КНЦ сегодня делает разработки для таких компаний, как Siemens, в его дизайн-центре трудится более 100 человек. И поскольку я с недавних пор стал первым заместителем директора КНЦ, я собираюсь использовать в этой работе тот капитал, который был у “Квазар-Микро”. Я имею в виду опыт партнерства с Intel, Microsoft, IBM, Hewlett-Packard, Oracle.
– Как вы собираетесь выйти на американский рынок?
– Мы там уже представлены. Но этот рынок для нас новый – мы начали там работать в этом году. Сейчас многие российские и украинские компании работают на американский рынок. У “Квазар-Микро” есть несколько проектов, связанных с разработкой программного обеспечения для телекоммуникационных компаний – мобильных операторов. “Квазар-Микро” принадлежат 51% акций харьковской “Квазар-Микро-Телесенс”. Эта команда занималась разработкой биллинговых систем [систем тарификации и выставления счетов] для Deutsche Telekom, Vodafone, France Telecom.
– Руководители крупных российских системных интеграторов раньше говорили о том, что их транснациональным конкурентам на нашем рынке не преуспеть. Вы же настаиваете на том, что бизнес становится глобальным. Ваши оппоненты ошибаются?
– Проблема стран бывшего Советского Союза, и России в частности, в непрозрачности IT-рынка – не только для иностранных компаний, но и для отечественных тоже. Этот рынок недостаточно развит. Но через несколько лет, я абсолютно уверен в этом, мы будем сражаться не друг с другом, а с мировыми лидерами.
На рынках СНГ, прежде всего в России, уже происходит консолидация бизнеса. До недавнего времени по мировым масштабам это был малый бизнес – бизнес с годовым оборотом в $300 млн нельзя назвать крупным. Сложно вырасти в крупную компанию, развиваясь за счет реинвестирования прибыли. Когда у нас будут прозрачные и понятные границы – причем и физические, и виртуальные, – то, безусловно, мы будем сражаться и с международными компаниями.
В России IT-бизнес очень большой, но почти все крупные игроки сосредоточены в основном в Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Новосибирске, Екатеринбурге – центрах, где сосредоточены знания. Новичку трудно пробиться на развитый рынок, но у нас есть сильный партнер – АФК “Система”. К тому же в России есть и Петрозаводск, и города Урала, где тоже есть критическая масса знаний и профессионалов, но пока там никто не работал. Мы создаем штаб-квартиру в Москве, но ресурсы будем располагать там, где это выгоднее. Наша команда и новые акционеры всерьез настроены на создание крупной компании. Мы считаем, что у нас получится, потому что у нас есть свежий взгляд на российский рынок.
– А чем он отличается от взглядов ваших конкурентов?
– Есть такое понятие – “предыстория”. Какова “предыстория” у нашей компании? При ее строительстве в бизнес-процессах мы совершили колоссальное количество ошибок. Топ-менеджмент “Квазар-Микро” имел прежде всего инженерное образование в электронике, и для нас 14 лет – это 140 лет нормальной жизни, у нас есть понятие “год за 10”. Этот опыт позволит избежать многих ошибок. При переводе штаб-квартиры в Москву мы построим в России новую компанию – и сделаем это по всем правилам. Кроме того, мы не украинская и не российская – мы региональная компания. Опыт работы в Восточной Европе, который есть и у “Квазар-Микро”, и у КНЦ, поможет закрепиться и на российском рынке и построить крупнейший hi-tech холдинг, объединяющий и системную интеграцию, и микроэлектронику, и производство.
Перенос нашей штаб-квартиры в Москву – это если не единственный, то один из немногих примеров такого масштабного перемещения в Восточной Европе. В Москве будет расположен центр не только российского, но и регионального бизнеса. Многие иностранные поставщики компьютерного оборудования и программ, имеющие здесь штаб-квартиры, работают на весь регион. Мы открываем свой офис в начале сентября, и до конца года здесь будет работать 200–250 человек. А центры разработок мы будем развивать и на Украине, и в тех российских регионах, которые, на наш взгляд, еще не перегреты вниманием западных и российских системных интеграторов.
– Вы не боитесь, что вам помешает партнерство с “Системой”? Ведь “Квазар-Микро” будут воспринимать как структуру, обслуживающую интересы и проекты АФК.
– Не боимся. IT-бизнес становится все более профессиональным. Наша отрасль – одна из самых пионерских, здесь все зарабатывали деньги своей головой с самого начала, и конкуренция на этом рынке была с самого начала. На других рынках подобные изменения произошли несколько лет назад. И поэтому клиенты будут оценивать профессионализм, качество услуг и их цену. Для профессионала совершенно не важно, какого ты цвета кожи, из какого ты лагеря, к какой финансово-промышленной группе ты относишься.
– Вы делаете довольно сильные допущения в своих прогнозах, предсказываете прозрачность границ, большую открытость рынка. На чем основаны прогнозы?
– Лично для себя я вывел “машину времени”, она очень проста. Мы работаем на Украине, в России, Европе и Америке. Если вы посмотрите на процессы, которые происходят в Европе или Америке, вы можете предсказать то, что произойдет здесь, конечно, с учетом местной специфики. Мы формируем нашу стратегию с помощью этой машины времени: работая на более продвинутых рынках, создаем те продукты, которые будут применяться потом в России и на Украине. Вера в то, что все идет к лучшему, основана на наблюдениях за происходящим. И Россия, и Украина – достаточно молодые страны. 13 лет государственности – достаточно небольшой промежуток времени, а за это время произошли колоссальные изменения не только в технологиях, но и в самом бизнесе. Недавно в вашей газете были опубликованы цифры [министра связи] Леонида Реймана, оценившего объем российского IT-рынка в
$6 млрд в 2003 г. Его и наши экспертные оценки примерно сходятся, т. е. мы идем к прозрачности. Это большое отличие России от Украины: там оценки государственных чиновников и представителей IT-отрасли все еще расходятся примерно в два раза. И несмотря на то что многое остается непрозрачным, сравнение с ситуацией трехлетней давности вселяет оптимизм.
– Российский IT-рынок сегодня, по сути, переваривает доходы сырьевых отраслей. Правительство России твердит о необходимости развивать несырьевые отрасли экономики и, в частности, поддерживать офшорное программирование. Вы считаете, это получится?
– У нас есть резерв в два-три года – я имею в виду российский бизнес и бизнес стран СНГ. Наш регион по-прежнему располагает интеллектуальным капиталом. Американская компания Brainbench приводила статистику по количеству дипломированных программистов – по их данным, в России 42 000 таких специалистов (третий показатель после США и Индии), а следом идет Украина с 25 000 специалистов. Это огромный ресурс, который сегодня работает на малый бизнес, т. е. еще не консолидирован. IT-бизнес – и разработки компьютерных программ, и IT-консалтинг – пока не был масштабным ни в России, ни на Украине просто потому, что им всерьез еще никто не занимался. Не было ни серьезных инвестиций, ни серьезной поддержки. А этот бизнес требует создания кластеров знаний, технопарков, тусовок, где были бы сконцентрированы IT-компании, где люди могли бы реализовать свой творческий потенциал, где государство давало бы преференции – не только налоговые. Должны быть такие локальные центры, как Силиконовая долина в США. Для их создания у нас осталось два-три года.
– А что будет дальше?
– Проблема в том, что наша отрасль упустила поколение 30-летних. Мне 46 лет, я был генеральным конструктором и разрабатывал микропроцессоры. И сейчас мое поколение, которое успело поработать в массовом, промышленном производстве высокотехнологичной продукции, уже отходит от бизнес-активности. Оно является носителем знаний, которые нам дали в бывшем Советском Союзе. Техническое, математическое образование тогда было очень сильным и очень значительно отличалось от образования и знаний, которые были на Западе. А поколение 30-летних было пропущено. Им было объективно невозможно заниматься разработкой микропроцессоров. Зарабатывать большие деньги на физических, математических, технических знаниях было очень сложно, поэтому люди занимались коммерцией. И есть очень тонкая прослойка людей, которым удалось сочетать бизнес и науку. И эта эстафетная палочка от одного поколения к другому может потеряться – осталось два-три года. В это время нужно начать воспроизводить потенциал. Я не говорю, что через два-три года все придет в упадок, но мы потеряем очень много, а это очень страшно. Можно все это развить и потом, если вдруг появится какой-то лидер и объявит, что России важны не только нефть или газ, но и IT. Но тогда технологический рывок обойдется гораздо дороже.