ОТМЕНА ВЫБОРОВ: Курс повышенной секретности
“Новый курс” Владимира Путина обретает все более законченные очертания. 27 сентября президент внес в Думу проект поправок к закону “Об общих принципах организации законодательных и исполнительных органов власти субъекта Федерации”. Депутаты, министры, губернаторы, российская и зарубежная общественность до последнего момента не знали деталей предстоящей реформы государственного управления. Максимальная закрытость от общества – одна из основных характеристик “нового курса”.
Адвокаты авторитаризма, да и просто работники исполнительной власти, на чей образ мышления должность накладывает отпечаток, любят рассуждать о слабости или полном отсутствии гражданского общества в России. О том, что авторитаризм есть следствие неработоспособности демократической модели управления, инертности избирателя, отсутствия реальных политических партий, ответственного бизнеса, объективных СМИ, местного самоуправления. Органы исполнительной власти, напротив, представляются как центр принятия взвешенных и ответственных, пусть иногда непопулярных решений.
Слабость гражданского общества – факт. От советского периода нас отделяет не многим более десятилетия, и было бы сложно ожидать чуда. Но кроме этой объективной причины есть и субъективная. Власть игнорирует гражданское общество, ведет наступление на его информационные и финансовые источники, одновременно любезно предлагая собственное финансирование.
Между тем граждане могут предложить не самые глупые идеи. Например, исправить предложенный президентом текст законопроекта, определяющего (в п. 3 ст. 29) основанием для освобождения губернатора от должности через запятую “утрату доверия президента РФ, ненадлежащее исполнение обязанностей и иные предусмотренные законом случаи”. Или п. 4 той же статьи, где говорится о “праве” президента временно отстранить от должности губернатора в случае предъявления тому прокуратурой уголовного обвинения. Переводя на русский язык, законопроект утверждает: президент может отстранить от должности справляющегося с обязанностями, но утратившего симпатию губернатора и может не отстранять подозреваемого в совершении уголовного, возможно даже тяжкого, преступления.
Сильная власть не обязана соглашаться с мнением политической партии, правозащитников, губернаторов или олигархов. Но она не боится его спросить. Стремление к секретности порождает подозрение в неблаговидных мотивах.
В системе унитарного государства с назначаемыми губернаторами могут быть свои плюсы. Но это должна быть продуманная, а еще лучше выросшая естественным образом модель. В российских условиях она могла бы выглядеть следующим образом. Назначенный губернатор уравновешивается избираемыми населением членами Совета Федерации и сильным местным самоуправлением, руководитель которого также всенародно избирается. А для назначения губернатора применяется предусмотренная законом “О местном самоуправлении” схема конкурсного назначения управляющего, на основании опыта кандидата и представленной программы развития региона.
Некоторые избранные губернаторы не представляют собой образцы порядочности и компетентности. Нам говорят о том, что выборы – это всего лишь деньги и политтехнологии. Но что изменится после введения системы назначений? Разве не будет расценок за каждое бюрократическое действие – внесение в список, согласование с федеральным округом, с каждым из подъездов администрации президента и лично с ним? Разница только одна. За избранного вора и глупца гражданам остается винить только себя. За назначенного они будут винить президента.
Логика либерализма состоит в рассеянном знании. Либералы отвергают централизованное планирование экономики – только предприниматель может насытить рынок, реагируя на изменяющиеся спрос и предложение. В политике, как в экономике, существует рассеянное знание. Оно состоит в наличии различных партий, общественных объединений, групп влияния, которые в публичном и непубличном взаимодействии находят средневзвешенное решение.
Но и в авторитаризме, эффективные примеры которого существуют на переходных периодах, должна быть своя логика. Это прежде всего внятно сформулированные цели и внятно подобранные кадры вкупе с личной ответственностью руководителя за вверенный участок работы. Другим важнейшим залогом успеха является умение делегировать полномочия на нижестоящий уровень, так как ни один, даже самый способный человек не может быть специалистом во всех сферах, не может вникнуть в каждый вопрос.
Несмотря на провозглашенную задачу административной реформы – переход к системе финансирования ведомств по результатам, – никаких критериев оценки результатов пока не появилось. Их обещано разработать в будущем. Говорят о том, что критерием эффективности бюджетных услуг могут быть социологические исследования. Так почему же мы в политике идем в обратном направлении – ведь честные выборы, без административного ресурса и давления государственных электронных СМИ, и есть то самое исследование эффективности управления.
Ранее существовала система сдержек и противовесов, в которой губернатор уравновешивался недружественным представителем президента в регионе, промосковским мэром регионального центра или прокурором. Эту систему разрушили. Что получили взамен? Систему круговой поруки и фильтрованной информации наверх. Для принятия решения по тому или иному сюжету у Владимира Путина сейчас намного меньше оснований, чем у Бориса Ельцина, – президент не получает альтернативную информацию.
Система, где принятие колоссального количества решений зависит от одного человека, – слабая система. Мы видим комические перепалки между премьером и министрами прямо на заседании правительства, и это неудивительно, так как необходимость принятия окончательного решения президентом означает, что до принятия решения можно делать все, что угодно. И решение тоже может быть какое угодно.
Система регулирования, основанная на неоглашаемых представлениях власти о должном и сущном, несовместима со стабильностью. Стабильность означает не только неизменность персоны руководителя, но и в большей степени неизменность и ясность порядка принятия решений. Великие тайны, недоступные простым смертным, существуют только в баснях политических шулеров. Убедите общество в верности и справедливости предложенного курса, изложите его понятными словами. И мы построимся. Пойдем.