Дмитрий Еропкин, президент УК “УНИКОР-Финанс”
Залатавший свои финансовые бреши после кризиса 1998 г. банк “Российский кредит” и прошедший в систему страхования вкладов созданный в свое время на основе филиальной сети “Роскреда” ИМПЭКСБАНК не стали объединяться. Банку, работающему с населением, ни к чему риски и репутационное наследие “Роскреда”, а растворять оставшийся в нем бизнес в ИМПЭКСБАНКе ни к чему, рассуждает президент УК “УНИКОР-Финанс” Дмитрий Еропкин, которому предприниматель Борис Иванишвили доверил управлять своими финансовыми активами. Теперь два банка объединены в одном холдинге, что будет способствовать их стремительному росту, уверен Еропкин.
– В каком состоянии подошли к вхождению в холдинг ИМПЭКСБАНК и “Российский кредит”?
– Для ИМПЭКСБАНКа одним из самых важных был вопрос вступления в систему страхования. Все остальные шаги по созданию холдинга мы решили делать уже после этого.
Несмотря на то что “ИМПЭКС” – публичный банк, который достаточно давно работает на рынке и занимает серьезные позиции, он имеет дело с таким тонким инструментом, как вклады населения. Насколько он тонок, наглядно показало лето этого года. Причем показало даже тем, кто не сильно погружался в вопросы, связанные с надежностью банковской системы. Мы же это четко осознаем и еще до летних событий понимали, что объявление о формировании единого холдинга либо слиянии с банком “Российский кредит”, который проходил сложный процесс реструктуризации после дефолта 1998 г., могло нанести ущерб репутации “ИМПЭКСа” именно в части его работы с физическими лицами. Это стало одной из причин, почему “ИМПЭКС” подал ходатайство о вступлении в систему в числе первых, и почти полгода сотрудники ЦБ внимательно изучали наш банк.
– Насколько отличалась проверка при вступлении в систему страхования от тех, что происходили ранее?
– Не могу сказать, что она сильно отличалась от того, к чему привыкли банковские служащие. Те вопросы, которые задавал ЦБ, близки к вопросам международных аудиторов, работающих с банком.
Правда, возник серьезный разрыв между сбором информации и ее анализом. Перед пришедшими в банк проверяющими в первую очередь стояла задача получить информацию. А дальше она уже передавалась внутри подразделений ЦБ и там изучалась. Хотя раньше проверяющие делали вывод буквально на месте на основании полученных данных.
12 октября “ИМПЭКС” был принят в систему страхования вкладов. И дорога к объединению банков стала открытой.
“Российский кредит” за полтора года после выхода из-под управления Агентства по реструктуризации кредитных организаций (АРКО) практически завершил все выплаты по долгам. Сейчас его баланс прозрачен и понятен. Фактически это торговый портфель ценных бумаг. И несколько объектов недвижимости, в первую очередь столичной, которые имеют ярко выраженную строительно-инвестиционную направленность. Они находятся в хороших местах и подлежат достройке или реконструкции.
– Вы можете поподробнее рассказать, что это за активы?
– Это те объекты, которые не планировалось реализовывать. Они изначально рассматривались как будущая основа для банка, чтобы он имел в своем распоряжении серьезные активы. Речь идет о двух гостиницах на Тверской улице и проекте, связанном с реконструкцией территорий, которые находятся в настоящий момент под московским заводом “РТИ-Каучук”. Кроме того, портфель ценных бумаг сейчас составляет порядка $110 млн.
– Это долговые инструменты?
– Приблизительно половина находится в акциях, остальное – в облигациях и векселях. Этот портфель служил обеспечением процесса реструктуризации. Поэтому он был обременен и активных действий с ним не производилось.
– А каков был общий объем долгов “Российского кредита”?
– Его отрицательный капитал составлял около $1 млрд. Именно эта цифра служила отправным моментом во взаимоотношениях с кредиторами, аудиторами и консультантами.
– И сколько в итоге было потрачено на выплату всех обязательств? Ведь долги погашались с дисконтом…
– Здесь все зависело от позиции кредиторов. Те, кто продавал долги в начале реструктуризации, делали это с большим дисконтом. По мере ее завершения обязательства котировались все выше.
Называть сумму, потраченную на реструктуризацию, не буду – это коммерческая тайна. Но могу назвать другую цифру. Только юристам, обеспечившим оформление документации и сопровождение судебных процессов, банк заплатил около $10 млн.
– И это все шло из кармана собственников?
– Да. Выкуп долгов производился за счет средств акционеров, но источников рекапитализации было несколько. Это были и живые денежные средства, и другие активы. Переоцененный портфель ценных бумаг сейчас стоит $110 млн, а в 1998 г. не стоил практически ничего.
– Происходила ли смена собственников банков при создании холдинга?
– Нет. Мы и раньше указывали, что контрольный пакет в обоих банках принадлежит частному лицу (предпринимателю Борису Иванишвили. – “Ведомости”).
– Почему был создан именно холдинг? Ведь неоднократно говорилось о планах объединить банки?
– Мы не хотим, чтобы бизнес, связанный с “Роскредом” и инвестициями, утонул в “ИМПЭКСе”. К тому же формат объединения все время являлся предметом обсуждения. До окончания реструктуризации не было понятно, какие из активов “Российского кредита” будут доступны для дальнейшей совместной работы. Мы не лукавили, когда говорили, что в любом случае будем вместе. Но это может означать некие допущения. Если бы бизнес “Роскреда” не был столь привлекательным с точки зрения возможностей отдельной структуры, связанной с инвестициями, мы бы пошли на поглощение. “ИМПЭКС”, валюта баланса которого превышает
$1,3 млрд против $400 млн у “Российского кредита”, однозначно выступил бы поглощающим бизнесом. Но когда окончился процесс реструктуризации и мы увидели, насколько качественны оставшиеся в “Роскреде” активы, вывод пришел сам по себе: оптимально развивать две структуры. Тогда, с одной стороны, мы не топим “Роскред” в балансе “ИМПЭКСа”, а с другой – не перекладываем на “ИМПЭКС” излишние риски, которые присущи инвестиционному бизнесу. Ведь инвестиционный бизнес связан, помимо прочего, с венчурными проектами. Банк, который занимается ритейлом, в таких рисках должен себя строго ограничивать. А “Роскред” вполне сможет выступать классическим финансовым посредником, начиная проект на собственные средства, а завершая через вторичное привлечение ресурсов на западном или российском долговом рынке. И когда мы говорим, что банки находятся как бы под одной крышей, то эта крыша называется “УНИКОР-Финанс”. Но при этом структура бизнеса и рисков, которые несут каждый из банков, разделены.
– Каковы финансовые планы холдинга?
– Стоимость активов под управлением “УНИКОР-Финанса” к 2007 г. должна составить порядка $8 млрд. Из них $5 млрд – это ИМПЭКСБАНК и $3 млрд – “Российский кредит”, где половина будет приходиться на строительные объекты, а оставшаяся часть распределится поровну между торговым портфелем ценных бумаг и участием в модернизации производства на Михайловском ГОКе.
– Что изменилось в жизни ИМПЭКСБАНКа после его принятия в систему страхования вкладов?
– Вступление в систему дало очень важный психологический эффект. После летних событий сотрудники и клиенты банка успокоились. И это самое главное. С сентября также отчетливо виден приток вкладов, связанный с возвращением доверия населения. В осенний и предновогодний периоды банки традиционно активны с точки зрения рекламы. По крайней мере наш рекламный бюджет был весьма солидным. И большую часть притока, думаю, мы имеем как раз за счет рекламы. Хотя, не будь мы в системе страхования вкладов, наверное, вкладывать такие деньги в рекламную кампанию не стали бы.
– Сколько вы потратили на рекламу?
– $3 млн мы тратим в год на рекламную кампанию, 2/3 приходится на вторую половину года. В этом году большая часть рекламного бюджета тратится именно в последние месяцы.
– На следующий год планируете его увеличивать?
– Да. Как минимум в два раза.
– С какими итогами планирует закончить год ИМПЭКСБАНК?
– Капитал составит примерно $135 млн, валюта баланса – $1,2 млрд. Прибыль, я думаю, будет в пределах $15–17 млн. Прибыль вырастет почти вдвое, а активы – где-то на 80%, равно как и депозиты физлиц. Портфель потребительских кредитов превысит $70 млн, кредитов малому бизнесу составит порядка $120 млн.
– А что касается среднего и крупного бизнеса?
– Мы завершили несколько крупных публичных проектов. Один связан с первоначальным кредитованием и последующей перепродажей западному инвестору сети супермаркетов компании “МАРТА” (торговая марка Spar). Занимаемся строительством торговых центров в регионах на условиях проектного финансирования. В прошлом году завершили объект в Волгограде. На очереди Тольятти, Екатеринбург и Казань.
– Это, по сути, тот бизнес, который вы хотите развивать в “Роскреде”?
– Все зависит от предоставляемого кредитного “плеча” и сроков проекта. В данном случае мы расцениваем эти риски как коммерческие, а не как инвестиционные.
Еще бы я отметил сделку по покупке восьми самолетов Boeing 757 для авиакомпании “ВИМ-Авиа”. Общая ее сумма составила $100 млн. Четкая структура сделки позволила ее быстро рефинансировать на российском рынке. И сейчас на балансе банка остаются только три самолета из восьми.
– Какая доля в бизнесе банка приходится на обслуживание интересов основного владельца?
– На Михайловский ГОК и несколько других предприятий “УНИКОРа” приходится не более 10% бизнеса ИМПЭКСБАНКа. Расчетные счета нескольких компаний холдинга находятся в том числе и у нас, однако МГОК – экспортно-ориентированное предприятие и кредитуется в основном в западных банках.
– Планируя за три года утроить активы банка, на какую долю рынка вы ориентируетесь?
– По нашим планам ИМПЭКСБАНК будет иметь 2% рынка банковских услуг – как по малому бизнесу, так и по рознице.
– Какой позиции в табели о рангах это будет соответствовать?
– Консолидированная позиция “УНИКОР-Финанса” будет выше 15-го места. Наша цель – войти в десятку.
– Есть ли другие финансовые активы кроме “Российского кредита” и ИМПЭКСБАНКа у “УНИКОР-Финанса”?
– Да, это пенсионный фонд (НПФ “Промагрофонд”) и страховая компания (“РК-Гарант”). Мы также один из акционеров ФК “Интерфин трейд”.
– Почему именно такой набор? Что с этими активами будет дальше?
– За счет этих компаний мы обладаем таким набором инструментов, что сможем предоставить любой финансовый продукт нашим клиентам. Поскольку уже сейчас набор полный, то планов по приобретению активов в других сегментах финансового рынка у нас нет. Речь может идти только об увеличении активов какой-то из этих составляющих. Пока у нас недокапитализирована страховая компания, и мы ее развиваем.
– В банковской сфере могут последовать приобретения?
– Думаю, что да. Это касается прежде всего региональных банков, особенно после завершения отбора в систему страхования. Мы не хотим увеличивать нашу филиальную сеть за счет подмены филиала дочерними банками. Но если мы видим, что у банка есть региональная ниша, но при этом банк не может обеспечить ее развитие и в результате эта ниша растворяется, то на покупки [банков в таких регионах] мы будем обращать внимание.
– В следующем году они могут состояться?
– Могут.
– В поле зрения у вас уже есть такие игроки?
– Есть, и мы ведем переговоры.
– А есть ли планы привлечения новых акционеров в капитал банков или самого “УНИКОРа”?
– Таких планов пока нет. Хотя бизнес, прежде всего ИМПЭКСБАНКа, интересен международным финансовым организациям и портфельным инвесторам. Поскольку они уже начали появляться на российском рынке, то со временем приход портфельного инвестора вполне возможен.
– А сколько может стоить доля в ИМПЭКСБАНКе?
– Не хочу называть сумму. Отмечу только, что она из года в год возрастает в разы. За два года мы пришли к тому, что банк окупается и зарабатывает прибыль на неволатильных рынках – за счет кредитного портфеля и комиссий. Это позволяет четко прогнозировать работу в дальнейшем.
– Но и у большинства ваших коллег должно быть то же самое?
– Не думаю. В отношении розницы скорее наоборот. Пока она является неким довеском к тем портфелям, которыми обладают мои коллеги. Ведь в этом году фондовый рынок все равно, несмотря на колебания, позволил изрядно заработать. А розница зачастую служит неким прообразом возможной будущей структуры банка, которая пока находится в резерве.
– И почему у вас так хорошо получается?
– Это время. Создать розничную инфраструктуру за один год нельзя. Это несколько лет дорогой и кропотливой работы. Поэтому мы уже вряд ли увидим появление на нашем рынке новых участников с иностранным капиталом, которые пойдут путем создания собственной сети с нуля по аналогии с Райффайзенбанком, а не путем покупки уже существующих.
ИМПЭКСБАНК получил временную фору. Мы успели наполнить бизнесом и технологиями ту филиальную сеть, которая досталась нам от “Российского кредита”.
– Вас называли в числе авторов идеи по выработке механизмов саморегулирования ликвидности в банковской системе. Есть ли практический прогресс в разработке этой идеи?
– Сейчас возникла техническая пауза из-за того, что большинство банков, которые участвовали в этом процессе, заняты вступлением в систему страхования вкладов. Когда этот процесс закончится, идея, безусловно, получит продолжение.