Контроль над НКО: Повторение ошибок
Попытки ограничить деятельность общественных организаций по целевому принципу – не изобретение российских властей. Похожим образом оградить своих граждан от опасных влияний мировой и прочей закулисы пробовали не кто-нибудь, а американские законодатели. История давняя, но поучительная.
В 1874 г. в штате Пенсильвания был принят закон, ограничивающий возможности создания НКО одной или несколькими целями, которые “законны и не вредоносны для общества”. При этом в момент создания НКО ее учредителям следовало выбрать ту или иную цель деятельности из перечня, включавшего в себя 15 возможных целей. Для того чтобы вновь создаваемые организации соблюдали указанные ограничения, было предусмотрено, что все вновь создаваемые НКО обязаны проходить процедуру одобрения их создания через суд, который решал, вправе та или иная организация начать свою деятельность или нет. Наконец, прокурор штата был приставлен к осуществлению надзора за последующей деятельностью таких организаций.
Как оказалось на деле, довольно безобидные на первый взгляд критерии “законной и не вредоносной для общества” цели деятельности вовсе не так просты. В 1883 г. было отказано в получении статуса организации “Русский американский защитник”, поскольку применявшим закон чиновникам стало очевидно, что “возможная организация будет состоять только из русских, преследующих цели создания и насаждения дисциплины по образцу военной организации”. Вслед за русскими такая же судьба постигла Компанию “Д” Ирландских добровольцев, Певческое общество Германии, Итальянскую организацию общего блага.
Иначе как анекдотичным нельзя назвать отказ в создании преследующего социальные цели Китайского клуба, случившийся в 1891 г. Основанием для отказа был указан следующий мотив: “Существенный риск, что организация может переключиться в своей деятельности на цели, опасные для общества, особенно потому, что уже на момент создания совет директоров и 12 из 15 учредителей были китайцами”.
Однако не только объединения по национальному признаку или нетрадиционные медицинские практики пугали власти. Основания для отказа в создании НКО стали расширяться, и каждый раз суд находил то или иное обоснование опасности для общества. Ассоциация взаимной защиты Солберри проиграла даже апелляцию и не получила статуса НКО, так как цели ее создания – страхование и получение возмещения на случай кражи имущества – были квалифицированы как опасные для сообщества, поскольку такая организация не способствует реальному наказанию преступников. Организация по оказанию помощи незамужним беременным женщинам, находящимся в госпитале, получила официальный отказ в регистрации, поскольку организация не пояснила, каким образом она собиралась помогать родившимся детям.
Однако если жертвы краж так и не добились правды в вышестоящих судах, то как же были удивлены предприниматели, когда в 1908 г. было отказано в регистрации Ассоциации бизнеса Пенсильвании, поскольку создание организации, призванной помочь в совершенствовании законодательства, – эта цель была провозглашена ее учредителями при создании – была расценена судом как “вызывающая сомнения в допустимости создания подобной организации”. Естественно, сомнения были разрешены не в пользу названной организации. Когда же возник вопрос о допустимости создания НКО, призванной защищать права и свободы личности, цели такой организации были также объявлены социально опасными, поскольку “личная свобода и так обеспечена для каждого человека законами штатов”. Можно было бы перечислять дальше сотни судебных казусов, отмеченных пятном позора надуманных отказов в создании НКО, однако пусть они и дальше таятся в архивах судов названного штата.
Результатом развития широчайшего дискретного усмотрения суда, что считать надлежащей целью создания и деятельности НКО, стал рост возмущения со стороны того самого общества, интересы которого должен был охранять суд от создания опасных НКО, и все более настойчивые требования обуздать произвол судей. Истоки произвола были заложены в благородном устремлении – оградить общество от социально опасных институтов, однако такое устремление в итоге сыграло злую шутку с самим обществом. В итоге после почти 100-летнего действия одиозный закон был в 1972 г. отменен и на смену ему пришел довольно либеральный акт, провозглашающий свободу создания НКО и фактически уведомительный механизм регистрации НКО. Однако один штат иностранного государства мало бы что сказал, если бы не тенденция либерализации законодательства об НКО, начавшая проявляться повсеместно начиная с 80–90-х гг. прошлого столетия, итогом которой стал отход от излишней зарегулированности в данной области.