ПРАВИЛА ИГРЫ: Прощай, пропагандист
В Америке пропаганда мертва. Сужу по опыту, так как последние пять лет преподаю этот предмет. Первые четыре года от студентов не было отбоя. Они были потрясены тем, что прослушивание телефонных разговоров и секретные тюрьмы в Европе преподносились как необходимые орудия в борьбе за демократию; шокированы тем, как советник Джорджа Буша Карл Роув орудовал ушатами грязи в ответ на выступления несогласных с политикой Белого дома. Одним словом, курс по государственной пропаганде был им необходим. Мой советский опыт оказался кстати – те, кто вырос в пропитанной пропагандой Москве семидесятых, знают кремлевские формулы как свои пять пальцев.
Конечно, США тоже не были свободны от пропаганды, особенно во время холодной войны. И хотя голос народа был придушен маккартизмом, он все же звучал. Одной из самых ярких реплик стал появившийся в 1964 г. знаменитый фильм Стенли Кубрика “Доктор Стрейнджлав”. Через 35 лет в Америке появились новые стрейнджлавы – Буш, Чейни, Рамсфелд и компания, начавшие войну с терроризмом. Страна снова почувствовала себя в тисках пропаганды. Вранье не только помогало политике, оно стало политикой. И так как вранье множилось, сами пропагандисты стали верить своим жестоким сказкам. Я сразу же признала Дика Чейни за “своего”: его пропагандистским дебютом 2001 г. было заявление о бесспорной связи между бен Ладеном и Саддамом Хусейном. “США находятся в Ираке, – говорил позже Чейни, – потому что террористы, которые объявили нам войну, выбрали Ирак центральным фронтом этой войны”. А ведь не было террористов в Ираке до оккупации США. Саддам был, тоталитаризм был – террористов не было.
С 2001 г. под предлогом охраны государства после терактов 11 сентября великие пропагандисты (в частной беседе один бывший сотрудник ЦРУ пошутил: “Мы боролись с вашими большевиками и получили бушевиков”) использовали все возможные темы – страх, религию, патриотизм, запугивание, фальсификацию – чтобы заворожить и подчинить нацию, считающую себя самой демократической в мире. Белый дом стыдил сомневающихся в чистоте его мотивов, преследовал оппонентов и раздавал посты “товарищам”: директора агентства по чрезвычайным происшествиям – Майклу Брауну, генерального прокурора – Альберту Гонзалесу, президента Всемирного банка – Полу Вулфовицу. И где они теперь?
Конечно, США-2007 – не СССР-1970 и не Океания из романа Джорджа Оруэлла “1984”. Здесь правда в конце концов торжествует. Этот процесс занял долгие пять лет, но это все же на 70 лет меньше, чем понадобилось России, чтобы узнать правду о большевизме. Республиканцы, дискредитированные враньем нынешней администрации, проиграли демократическому большинству на выборах в конгресс 2006 г.
В этом семестре на курс записалось всего несколько одержимых идеалистов, изучающих теорию пропаганды в надежде предотвратить ее возвращение. Остальные же занимаются свободными СМИ, пусть сегодня и немыслимыми без определенной доли политического пиара. Соглашаясь с Оруэллом в том, что любой “политический язык рассчитан на то, чтобы заставить ложь звучать правдиво”, мои студенты все же предпочитают жить по другой его формуле: демократия и свобода предполагают “свободу прессы говорить людям то, чего те слышать не хотят”.