Две головы – нехорошо

Поклонники самых знаменитых романов португальского нобелиата привычного Сарамаго в только что переведенном на русский «Двойнике» (2003) не найдут. Здесь нет ни культурной многоголосицы, ни сгущенного историзма «Воспоминаний о монастыре» и «Евангелия от Иисуса». Никакой этнографии и карнавальной пестроты красок. На этот раз перед нами графика о двух цветах.

Пространство «Двойника» предельно стерто. Мы так и не поймем, в каком именно городе живет основной квартет романа – школьный учитель истории Тертулиано Максимо Афонсо, его подруга, сотрудница банка Мария да Пас, второстепенный актер Антонио Кларо и его жена Элен. Сарамаго не даст нам ни единой координаты, лишь однажды упомянув, что город вмещает пять миллионов (в Лиссабоне, например, их в два раза меньше). Невозможно точно датировать и время действия, компьютеры уже вошли в жизнь, но Максимо Афонсо по старинке печатает на машинке. Понятное дело, эта стерильность и разреженность создана писателем с тем, чтобы ничто не отвлекало нас от сюжета, старого как мир или, по крайней мере, античная литература.

Учитель Тертулиано Максимо Афонсо, посмотрев вечером взятый напрокат фильм, проснулся ночью от ощущения, что кто-то присутствует в его одиноком доме. Обойдя пустую квартиру, он внезапно обнаруживает источник этого невидимого, но мощного, как «скрытое пламя», присутствия. Источник в телевизоре со вставленной видеокассетой. В фильме, который учитель просмотрел накануне, живет его двойник – безымянный актер, снявшийся в эпизоде. Двойник похож на Тертулиано как две капли воды.

Хотя вообще-то «Двойник» не самый точный перевод названия, El hombre duplicado вернее было бы перевести как «Человек-дубль», «Человек-дубликат». Ведь Тертулиано находит человека, с которым схож до родинок на предплечье и шрама под коленом.

И жизнь учителя, изнывавшего от скуки и повторения все тех же речей на уроках, внезапно обретает смысл. К середине романа ему удается выяснить имя дубликата – Антонио Кларо, а потом и встретиться с ним с глазу на глаз. Тут-то все и начинается. Между двойниками разыгрывается многоходовая дуэль. Как и положено, не на жизнь, а на смерть – ситуация qui pro quo в конце концов взрывается. Кровавые трупы и обещание новых – вот что ждет нас в финале.

Мотив двойничества всегда использовался в искусстве как экспериментальная площадка, стоя на которой герои разбирались, кто же они на самом деле, пытались обрести себя и совпасть с собой – иногда даже ценой слияния с альтер эго. Примерно то же происходит и у Сарамаго. Но окончательной разгадки, как же так получилось, что двое оказались дублями, писатель не дает. Мораль этого мастерского романа сводится в общем к следующему: мир есть тайна, люди в нем актеры, а слово «судьба» правильней было бы писать с большой буквы. Если читать довольно красивое доказательство этих положений и наблюдать за формальным совершенством текста вам интересно, значит, книга Сарамаго для вас.