Сергей Чемезов: «Нас интересует машиностроение», - Сергей Чемезов, генеральный директор госкорпорации «Ростехнологии»

Когда президент Дмитрий Медведев подписал указ о передаче «Ростехнологиям» госпакетов акций в качестве имущественного взноса, гендиректор госкорпорации Сергей Чемезов был в командировке. Рассказывают, что звонил коллегам и недоверчиво спрашивал: «А вы указ-то видели?». Взяв документ в руки после семи месяцев межведомственных согласований, Чемезов, по словам очевидцев, радости сдержать не смог. И во время интервью «Ведомостям» выглядел довольным и расслабленным.

– Госкорпорация «Росатом» была создана позже вашей, но гораздо быстрее получила активы. Также в качестве госвзноса ей передали средства ФЦП. А вы вроде и с премьер-министром Владимиром Путиным дружите, а так долго согласовывали список передаваемых вам госпакетов акций. Вам не обидно?

– (Смеется.) Ну и это в том числе. Правительство приняло решение о том, что надо создавать компанию – конкурента «Аэрофлота». В сфере услуг конкуренция нужна. Иначе получается, как сейчас: по России авиабилет иногда стоит дороже, чем за границу.

– Сейчас вопрос стоит – «Норникель» или «Металлоинвест»? Консорциум с тремя участниками по-прежнему возможен?

– С «Металлоинвестом» мы в ближайшее время надеемся подписать соглашение, а с Владимиром Потаниным [совладелец «Норникеля»] у нас пока устные договоренности. У нас есть опасения, что UC Rusal, владеющая 25% акций «Норникеля», может заблокировать такое соглашение. Но если совет директоров «Норникеля» одобрит участие в консорциуме с нами и с «Металлоинвестом», мы будем только рады. Тем более что у компании также есть медные активы в Читинской области, которые она могла бы внести в консорциум.

– Пока мы не планируем продажу акций ни того ни другого предприятия. Хотя у «Камаза», как и у «АвтоВАЗа», вскоре может появиться стратегический партнер. Претендентов было много, сейчас осталось три: Iveco, Volvo, Daimler. Компания «Тройка диалог», как крупный частный акционер, ведет с ними переговоры о продаже части пакета своих акций.

– Расскажите, как возникла идея создать «Ростехнологии».

– Она появилась пять лет назад. ФГУП «Рособоронэкспорт» начало потихоньку разрастаться, у него появились промышленные предприятия. А это не свойственно экспортной компании. И мы задумались о новой форме собственности. Сначала мы хотели создать акционерное общество. Но на тот момент мы не вписывались в закон «О военно-техническом сотрудничестве России с иностранными государствами» (изменения в закон президент Путин внес в ноябре 2007 г. – «Ведомости»). Там было четко прописано, что акционерным обществам нельзя заниматься экспортом вооружений. Потом возникла идея создать госкорпорацию, функционирующую по отдельному закону.

– Вы на другие госкорпорации посмотрели и тоже захотели?

– Нет. Идея была наша, но другие нас опередили. Первым Владимир Дмитриев создал госкорпорацию на базе Внешэкономбанка.

– В чем основная цель создания вашей госкорпорации?

– Сделать переданные нам компании эффективными. Я являюсь представителем государства в советах директоров многих компаний. И часто бывает так, что я понимаю, что нужно делать на этом конкретном предприятии, но вынужден голосовать так, как это прописано в директиве. Я знаю, что установка в директиве неверная, но ничего сделать не могу. Потому что какой-то клерк за нас все решил. Приведу пример. Накануне одного из последних советов директоров «Камаза» приходит по факсу директива голосовать за распределение прибыли в виде дивидендов. У компании большая инвестпрограмма, к тому же она в прошлом году потратила деньги на выкуп части акций, после погашения которых пакет государства в «Камазе» увеличился с 34% до 38%. А тут такая директива. Хорошо, что в этой ситуации голоса представителей других акционеров все решили и «Камаз» не будет платить дивиденды за 2007 г. Мера эта, как вы понимаете, временная, но необходимая.

– Может, немножко и обидно. А что делать? «Росатому» было проще, потому что в госкорпорацию вошли предприятия одноименного агентства. А у нас все по-другому было: собирали с миру по нитке. Что касается ФЦП, то я считаю, что оформлять средства программ в виде имущественного взноса не обязательно. Зачем нам получать деньги, а потом их еще распределять? Пусть получают сами предприятия, а мы будем только контролировать исполнение.

– Почему Путин не подписал указ об имущественном взносе накануне ухода с поста президента? Он вам это как-то объяснил?

– Объяснил, но что сказал, говорить не хочу.

– Вы долго работали под его началом. Он хороший руководитель?

– Очень. Решение принимается им быстро и эффективно. Он не любит бюрократических игр. Если бы не его указание, я думаю, мы бы до сих пор собирали согласования по всем ведомствам.

– Кто вам больше всех палки в колеса ставил?

– Да, оппоненты были. Были и в правительстве, и в бизнесе. Минфин вообще считает, что госкорпорации создавать не нужно. У Минэкономразвития позиция была более конструктивная, и c 90% их возражений мы согласились. Например, мы отказались от компаний с госпакетами менее 25% или находящихся в процедуре банкротства. Возражала еще и ФАС. Но она поспешила. Мы планируем разделить предприятия примерно на 30 холдингов. Служба говорит, что с ней это нужно согласовать. Мы не спорим, но ведь пока мы к формированию этих холдингов даже не приступили. Сначала нам надо акционировать ФГУПы. На это потребуется год-полтора.

– Вы сами-то как считаете, будет нарушена конкуренция, когда вы создадите холдинги?

– Мы должны конкурировать не у себя в стране, а с другими странами. Посмотрите, на зарубежном рынке все консолидируются – Boeing, EADS. Внутри страны сейчас ни одно государство не способно создать эффективное производство нескольких видов однотипной продукции.

– Как формировался список переданных вам предприятий?

– Списков было много: список Кудрина, список Росимущества, наш список. С самого начала речь шла примерно о 500 компаниях. Что касается оборонных предприятий, то создание вертикально-интегрированных холдингов на их базе уже было утверждено федеральной государственной программой развития оборонно-промышленного комплекса (ОПК). Ее мы взяли за основу. В программе были прописаны в основном головные предприятия. Мы добавили туда еще комплектацию второго и третьего уровней. Логика отбора гражданских предприятий уже вытекала из нужд предприятий ОПК. Ведь многие гражданские предприятия делают продукцию для ОПК. В итоге во время формирования списка мы что-то отдали, а что-то взяли. К примеру, из списка выпали компании, связанные с выпуском автоматизированных систем управления вооружением (АСУ). Было принято решение, что пока они должны остаться под управлением государства. В перспективе, когда будет завершено формирование холдинга по АСУ, его госпакет может быть передан в корпорацию.

– В списке есть неожиданные предприятия. К примеру, Щербинская типография. Или компании, где вы будете владеть менее 1% акций. Зачем они вам?

– Нам необходимо печатать много корпоративных документов, издавать много брошюр. Типография нам была нужна. Тем более что эта государственная типография была полузагружена, вот мы ее и загрузим. Предприятий, в которых мы получили менее блокпакета, два или три (пример – Завод им. Дегтярева), от остальных мы отказались. Остались лишь те, что должны играть важную роль в том или ином холдинге, без которых производственно-технологические цепочки не смогут существовать. Не важно, что там есть частный инвестор. Ради бога. Ведь все равно в наших холдингах будут частные инвесторы. Главное – чтобы у госкорпорации в них был контроль.

– Вам передаются акции и успешных предприятий, у которых есть частные собственники. Вы им не доверяете?

– Вы мне покажите хоть одного частного собственника, который бы добился таких успехов, которых мы достигли на «АвтоВАЗе» за 2,5 года. Стоимость его акций увеличилась в 6 раз.

– Олег Дерипаска тогда неэффективный собственник? У вас в списке есть 30% акций «Автодизеля» (подконтрольного «Русским машинам»).

– «Автодизель» производит двигатели не только для ГАЗа, но и для «Камаза». А мы хотим создать холдинг, который будет производить комплектующие для всех предприятий автомобильной промышленности.

– Есть ли компании, которые из списка исключены и теперь вы об этом жалеете?

– Все, что было жалко, нам оставили. (Смеется.)

– Собственность, переданная госкорпорации, какая она – частная или государственная?

– Это не частная и не государственная собственность. Это собственность государственной корпорации.

– Но в нашем законодательстве такой формы собственности не существует.

– Вот и Кудрин нам говорит, что мы якобы уводим государственную собственность в частную сферу. А я считаю, что это не так. В юридическом смысле собственность «Ростехнологий» принадлежит государственной корпорации, а не олигарху Петрову, Иванову или Сидорову. А госкорпорацией 100%-но владеет государство. Не стоит также забывать, что гендиректора и всех членов наблюдательного совета в «Ростехнологии» назначает президент.

– В подписанном указе увеличена роль наблюдательного совета. Получается, не очень вам доверяют.

– Здесь дело не в доверии. Просто в итоге мы учли пожелания Минэкономразвития и Минфина. Если нас будут больше контролировать, нам даже будет лучше. Не смогут нас ни в чем плохом обвинять. К тому же мы ничего не скрываем. Нас упрекают в том, что нас невозможно проверить. Но, позвольте, мы подчиняемся всем российским законам, налоговой инспекции, МВД, ФСБ. По собственной инициативе мы подписали соглашение со Счетной палатой. Мы сами заинтересованы в контроле, потому что без контроля управлять такой махиной невозможно.

– У самой госкорпорации отчетность будет?

– Мы должны бюджеты ежегодно опубликовывать. Естественно, там будут закрытые вещи, которые мы не сможем сделать публичными. Но в целом за основу мы взяли такую же форму отчетности, как у обычного акционерного общества, – по российским стандартам.

– В чем будет измеряться эффективность госкорпорации?

– В том, как работают предприятия, входящие в нее. Если предприятие прибыльное, его капитализация растет, значит, оно эффективное.

– Какова, по вашей оценке, примерная стоимость активов, передаваемых «Ростехнологиям»?

– Пока не знаем. Среди них много ФГУПов. Сначала их надо акционировать и провести оценку.

– Для того чтобы управлять таким гигантом, у вас достаточно кадровых ресурсов?

– С кадрами проблемы. Будем набирать новых людей на рынке.

– Зато «Рособоронэкспорт» стал кузницей кадров, особенно губернаторских. Владимир Артяков возглавил Самарскую область, Игорь Есиповский – Иркутскую. Это случайность?

– В «Рособоронэкспорте» были и есть качественные управленцы. Я член бюро высшего совета «Единой России», а партия рекомендует кандидатов на пост губернатора.

– Наблюдательный совет «Ростехнологий» утверждался до смены правительства, некоторые его члены сменили должности. Менять совет теперь не планируется?

– Это вопрос к президенту. Да и должность там поменялась только у Владислава Путилина (пост руководителя военно-промышленной комиссии он сменил на должность первого заместителя председателя военно-промышленной комиссии. – «Ведомости»).

– Владимир Путин лично может возглавить совет?

– Не думаю, что это произойдет. Это породило бы много ненужных слухов.

– У другого члена наблюдательного совета – Виктора Христенко полномочия изменились, энергетика теперь не в его ведении.

– Нас энергетическая отрасль тоже не интересует. Все охватить невозможно, тем более что энергетическая отрасль и так эффективна, нам там нечего делать. Вдобавок у нас в корпорации почти все бизнесы взаимосвязаны. Нефть не вписывается в нашу производственную цепочку. По этой же причине мы отказались и от фармакологии, хотя Росимущество нам ее предлагало.

– Как вы для себя определяете, что вам нужно, а что нет?

– В основном нас интересует машиностроение. Металлургия и авиакомпании скорее являются исключениями. Ведь металлы в ценообразовании играют не последнюю роль.

– Доли в «ВСМПО-ависме» и «АвтоВАЗе» вы получите через «Рособоронэкспорт»?

– Да, после того как ФГУП будет акционирован, его имущество, включая эти акции, перейдет к «Ростехнологиям». Акционирование должно завершиться до конца года.

– Акциями каких еще предприятий прямо или косвенно владеет «Рособоронэкспорт» и которые перейдут «Ростехнологиям»?

– «Русспецсталь» и «Оборонпром» (контролирует почти 100% производства вертолетов в России, владеет пакетами акций НПО «Сатурн», «Пермские моторы» и проч. – «Ведомости»). Доля «Рособоронэкспорта» в «Оборонпроме» (31,13%) будет отдана «Ростехнологиям» сразу. Передачу госпакета (51,01%) мы договорились отсрочить, потому что сначала надо завершить формирование двигателестроительного холдинга.

– У «Рособоронэкспорта» еще же был девелоперский бизнес?

– Он сейчас консолидируется в недавно созданную корпорацию «Строительные технологии». Она войдет в «Ростехнологии» и будет заниматься всеми проектами в строительстве, которые у нас есть, включая те, что были у «Оборонимпэкса».

– Какие это проекты?

– Пока говорить об этом рано.

– Вы чуть раньше получили акции авиакомпаний, которые войдут в «Эйрюнион». А новый указ передает вам еще несколько авиакомпаний: «Кабминводыавиа», «Россию», «Оренбургские авиалинии». Эти активы также будут включаться в «Эйрюнион»?

– Да – после их акционирования.

– Вы рассчитываете на контрольный пакет в «Эйрюнион»?

– Мы уже подписали соглашение с частными акционерами «Эйрюнион», что «Ростехнологии» получат 51% акций в компании, а они – 49%. У нас активов больше. По оценке, нам бы хватило и на 57%. Но договорились, что частные инвесторы внесут либо дополнительные активы, либо деньги.

– С чем связан интерес «Ростехнологий» к авиакомпаниям? Вы много летаете, вам не нравится качество услуг?

– Планировалось, что «Ростехнологии» получат еще 25% акций «Сибири». Почему этого не произошло?

– Мы сами отказались. Компания очень проблематичная, а у нас и в «Эйрюнион» много дел.

– Госдоли в «Монголцветмет» и «Эрдэнэт» переданы «Ростехнологиям»?

– Да. Мы эти активы планируем внести в консорциум, который будет создаваться с «Норникелем» или «Металлоинвестом» в случае их победы в конкурсе на право разработки Удоканского месторождения меди. Наша доля участия в таком консорциуме будет зависеть от оценки инвестиций в Удокан. Я думаю, что речь идет о $1,5–2 млрд. Но в любом случае «Ростехнологии» рассчитывают получить не менее 25% акций.

– Почему вас вообще вдруг горная добыча заинтересовала?

– На медных месторождениях попутно добывается много редкоземельных металлов, которые используются в качестве добавок в спецстали. Цены на эти металлы сейчас растут очень быстро. А у нас есть «Русспецсталь».

– Никель тоже используется в производстве спецсталей. Одно время ходил слух, что «Рособоронэкспорт» также интересуется акциями компании. Было такое?

– Нет. Это просто слухи.

– На одном из совещаний в начале года Владимир Путин заявил, что все госкорпорации будут делать IPO. У вас это планируется?

– Это невозможно, у нас другая форма собственности. А вот наши холдинговые структуры будут выводить свои акции на рынок. Наша главная задача – сделать эти компании эффективными, а потом провести IPO их акций, чтобы они начали сами привлекать деньги на свои проекты.

– «АвтоВАЗ» и «Камаз» уже на этом пути. Вы во время размещения будете их акции продавать?

– Недавно было объявлено о том, что «Ростехнологии» намерены создать СП с Pirelli. Какие-нибудь детали проекта уже есть?

– На этой неделе делегация из Pirelli приедет в Россию. Мы будем им показывать две площадки: одну – в Татарстане, в Елабуге, другую – под Тольятти. Мы думаем, СП будет выпускать шины не только для легковых автомобилей, но и для грузовых, а также фильтры, которые позволят выпускать машины стандарта «Евро-5».

– Где вы деньги на развитие активов брать собираетесь? Только в банках или еще и от продажи оружия?

– «Рособоронэкспорт» получает лишь 3–3,5% от продажи оружия. От выручки в $6 млрд это всего около $210 млн минус налоги. На эти деньги мы еще и выставки проводим – в год их у нас бывает 15–20. Так что на эти деньги много не сделаешь. В основном мы рассчитываем на кредиты банков – как российских, так и зарубежных. Во-вторых, мы рассматриваем наши девелоперские проекты как серьезный источник средств. Наконец, компании, которые входят в «Ростехнологии», будут проводить IPO. Если мы будем продавать их акции, то мы вправе направлять полученные средства в развитие как этих компаний, так и других наших дочерних структур.

Перевод с итальянского

Первый замгендиректора «Ростехнологий» Алексей Алешин в июле заявлял, что российская корпорация строится по образцу итальянской Finmeccanica. Прообразом этого холдинга стал государственный Институт промышленной реконструкции (Istituto per la Riconstruzione Industriale, IRI), созданный Бенито Муссолини в 1933 г. Finmeccanica была создана в 1948 г. для реструктуризации и управления машиностроительными предприятиями IRI, но уже в 70-х гг. стала консолидировать активы в различных отраслях промышленности. В 1993 г. в нее были внесены активы семи оборонных предприятий обанкротившегося государственного холдинга EFIM. После того как в 1997 г. Finmeccanica получила убыток в размере 1,2 млрд евро, появился план ее полной приватизации. В 2000 г. государство продало часть своей доли на бирже (сейчас ему принадлежит 33,73%, остальное – в свободном обращении). Выручка компании за 2007 г. – 13,4 млрд евро, чистая прибыль – 521 млн евро. Капитализация – около 7 млрд евро.