Не бАксы, а баксЫ

Баксы» выходят у нас ограниченным тиражом. Понятно почему: почти все персонажи – казахи. А фильм не про бАксы (хотя те тоже играют свою роль), а про бабушку-шаманку, по-казахски баксЫ, способную, причем без обмана, и излечить смертельно больную, и вернуть душу в покинутое тело, и угадать, где прячут украденную корову, и помочь родить бесплодной.

Для нашего проката фильм маргинальный. Для современных кинофестивалей он... не хочется говорить мейнстрим, но образец востребованности. Такие фильмы надо бы изучать в киноинститутах, чтобы будущие продюсеры и режиссеры поняли, что именно ценят современные киноинтеллектуалы. При этом фильм если отчасти и конъюнктурный, то все равно замечательный: одно другому мешает не всегда.

В нем много востребованных фестивалями местных деталей на грани обморока (не говорим «экзотических» – это определение, напомним, считается теперь неполиткорректным, отражающим снобистский взгляд центральных стран на обочинные). Достаточно упомянуть начало: бабушка-баксы заставляет зарезать черного барана, и на наших глазах целительной кровью из его вспоротого горла обмывается больная женщина.

Он – прямо-таки путеводитель по актуальным для открытого общества темам: конфликт между корневой традицией, иногда кажущейся варварской, и новым мышлением отморозков, еще более варварским. Он – еще и урок финансовый. Современные еврорежиссеры умеют так выстроить идеологию фильма, чтобы получить деньги в целом ряде стран. Омарова умеет собирать деньги на съемки прямо как Ларс фон Триер. Первыми в списке финансистов значатся студия СТВ Сергея Сельянова и наше Министерство культуры. Следом идут частные и госфонды Казахстана, Франции, Германии, Голландии.

А в результате – тенденция. В конце советской перестройки гигантское влияние на русское кино оказала казахская «новая волна», во многом порожденная педагогической деятельностью Сергея Соловьева. «Игла» и «Конечная остановка» – для меня до сих пор фильмы из числа любимых. Сейчас накатывает новая казахская волна, которую РФ тоже может считать во многом своей, ведь ее отчасти спровоцировал Сергей Бодров-ст., который и на последнего «Оскара»-то (за «Монгола») номинировался от Казахстана. Ближайший родственник «Баксы» – «Тюльпан» Сергея Дворцевого, признанный в 2008-м лучшим фильмом второй по значимости каннской программы «Особый взгляд». «Тюльпан» тоже ищет и находит вдохновение в казахских степях, юртах и характерах. Там тоже овцы (только овцу не режут – у нее принимают роды). Там тоже степные казахи говорят на своем, а вот городские – только по-русски.

«Баксы», что тоже развлекающе приятно для аудитории, не просто этническая драма, а экшн пополам с триллером: триллер начинается, когда бабушка-баксы вроде бы умирает, но при этом ходит своими ногами, зная объекты для мести. Кажется, будто Омарова загнала себя в сюжетную ловушку. Вырулит ли фильм в то, что опыт и тайны предков побьют новоявленную беспредельщину, вырулит ли в то, что новое хамство способно уничтожить вековые таинства, – в обоих случаях выйдет умозрительное морализаторство.

Омарова, однако, ловко минует расставленную самой себе ловушку – уже это делает фильм необычным. Второе его несомненное достоинство – невероятная домотканая красота каждого кадра, будь то кадры природные или вроде бы бытовые: стройка деревенского дома или гульба в ресторане. Согласованность красок напоминает о такой цветовой киноклассике, как «Герой» Чжана Имоу. При этом, в отличие от бодровского «Монгола» (легкий упрек фильму, к которому Омарова тоже имела отношение, отвечая за подбор актеров и поставив ряд второстепенных сцен), это не глянец в духе «Нешнл джиогрэфик», а красота фотографий из хороших учебников, объясняющих, как и почему надо снимать цветное фото.