Нирвана и немного нервно

Ворвавшись в число отечественных литературных звезд первой величины немногим более года назад, 37-летний Александр Иличевский успел за это время выпустить ни много ни мало шесть книг: стихи, эссе, рассказы... Разумеется, тексты, в них вошедшие, по большей части из старых запасов – переиздания или первые публикации ранних вещей: на волне успеха сам писатель и его издатели спешно проводят ревизию сокровищ, накопившихся за время литературной безвестности, извлекая на свет божий все достойное. Их можно понять – щемящий, поэтичный, ни на что не похожий «Матисс», в 2007 г. принесший своему автору Букеровскую премию, породил небольшую, но стойкую популяцию читателей, испытывающих по отношению к текстам Иличевского настоящую аддикцию и готовых потреблять любое печатное слово, подписанное этим именем.

Если говорить о людях, впадающих в блаженный транс уже при первых аккордах ритмизированной, певучей прозы этого автора, то их десятилетней давности роман с непостижимым названием «Мистер Нефть, друг» (это словосочетание мелькнет на протяжении книги всего однажды, в совершенно проходном эпизоде) едва ли разочарует. Более того, на первых порах он способен захватить даже тех, кто по старой памяти числит главным отечественным писателем для интеллектуалов, скажем, Бориса Акунина. В центре сюжета – история вражды двух ветвей старинного бакинского клана. Она восходит к тому дню 1918 года, когда гранильщик алмазов Иосиф Дубнов, бросив жену и дочь, сбежал в Америку вместе с бесценным камнем (возможно даже, знаменитым царским бриллиантом Шахом), по праву принадлежавшим его младшему брату. В недавнем же прошлом, в тревожном 1990-м, когда тени грядущей армянской резни уже вовсю носятся над изнывающим от жары летним Баку, история эта продолжается как противостояние двух братьев – 18-летнего Глеба, блюдущего в борьбе за невнятное прадедово наследство интересы собственной семьи, и 19-летнего Петра, перекинувшегося на сторону соперников.

Более или менее непрерывная и внятная, населенная убедительными персонажами и наполненная густым прикаспийским воздухом на протяжении первой трети романа, уже к 100-й странице эта интрига сдувается, оказываясь совершеннейшим фантомом. Сюжет растворяется, теряясь в сбивчивых разрозненных фрагментах, про которые уже не всегда разберешь, от чьего лица они написаны и о чем повествуют. И даже изобретенный Иличевским финальный кунштюк, вроде как призванный объяснить это постепенное размывание сюжета и расставить все точки над i, едва ли утешит читателя, роковым образом обманутого в своих ожиданиях.

Впрочем, природа дарования Александра Иличевского такова, что ему эту сюжетную «недокрученность», этот обман прощаешь куда охотнее, чем иному гораздо более старательному и человеколюбивому автору. Потому что, даже с разгону ухаясь в глубины эзотеричного бреда или без малейшего предупреждения сбиваясь с бытовой прозы на высокую поэзию, Иличевский ухитряется сохранить ту магическую, камлающую интонацию, которая сглаживает все недостатки сюжета и заставляет читателя покачиваться, грезить и бредить вместе с автором и его героями.

Однако – и не сказать об этом тоже нечестно – после того как последняя страница будет перевернута, сладкий кумар начнет рассеиваться, транс отступит, и, возможно, для многих послевкусие от путаного и нервного «Мистера Нефть» окажется разочаровывающе невыразительным.