Козлы и смерть

В качестве одного из уличных арт-объектов на Лидо выставлено стадо синих овец. А во внеконкурсной программе публику развлекают «Люди, которые пялятся на козлов» (The Men Who Stare at Goats). В этой комедии о паранормальных исследованиях Пентагона репортер (Эван Макгрегор) и ветеран секретной программы (Джордж Клуни) ищут в Ираке новый лагерь суперсолдат-джедаев, умеющих читать мысли, проходить сквозь стены и убивать взглядом. Публика очень довольна: режиссер Грант Хеслов снял большой голливудский капустник. Помимо Клуни с Макгрегором в нем валяют дурака Кевин Спейси и Джефф Бриджес. Последний доигрывает роль Чувака из «Большого Лебовски» Коэнов. Чувак нашел работу гуру и впаривает солдатам идеалы хиппи и new age: под его руководством джедаи достигают нужного состояния духа, подражая «детям цветов». Это смешно, но и печально: за годы, прошедшие после «Апокалипсиса сегодня» Копполы, рифма войны и психоделической культуры успела стать общим местом, на котором уже можно делать комедию.

В конкурсе про войну не шутят: клаустрофобический «Ливан» (Lebanon) израильтянина Самуэля Маоза почти целиком снят сквозь танковый прицел. У танкиста-новобранца глаза боятся, а руки делают, но он все время жмет на гашетку невпопад, и так же хаотично все, что происходит вокруг: на крупном плане абсурд бойни и случайность смертей особенно наглядны.

А у Джорджо Ромеро своя вечная битва: живые против мертвых. Изобретательность мэтра безгранична: мертвецы остаются универсальной метафорой Другого, но всякий раз у сюжета находится новый поворот. В «Выживании мертвецов» (Survival of the Dead) отряд коммандос добирается до острова, где обитают два враждующих клана с разным отношением к ожившим трупам: традиционалисты считают, что их следует встречать выстрелом в голову, новаторы пытаются переключить мертвецов на другую пищевую цепочку – чтобы ели не людей, а животных. Идея, как всегда у Ромеро, прозрачна: воевать бесполезно; какой бы дикой ни казалась ситуация, надо адаптироваться, но в отличие от поддающихся дрессировке мертвецов люди неисправимы и не договорятся друг с другом до смерти.

Картина из Шри-Ланки «Между двумя мирами» (Between Two Worlds) неожиданно и красиво аукнулась с магическим фильмом-сюрпризом Вернера Херцога «Мой сын, мой сын, что же ты сделал?» (My Son, My Son, What Have Ye Done?). И тут и там древний миф прорастает в современность. У Херцога актер, репетирующий Ореста, убивает мать не на сцене, а в жизни. У режиссера Вимукти Джайасундары легенда о принце, спрятавшемся в дупле от королевских стражников (вариант библейского избиения младенцев), заново разыгрывается во время беспорядков в современной Шри-Ланке и вообще отменяет разницу между прошлым и настоящим: случившееся однажды будет повторяться, миф цикличен. А миры разных фильмов взаимно проницаемы. В фильме Херцога роль матери играет Грейс Забриски, говорившая во «Внутренней империи» Дэвида Линча: «Если бы сегодня было завтра». В картине из Шри-Ланки принц видит, как в воду падает машина, а минутой позже узнает, что это случилось неделю назад. Линчу бы понравилось.