Идеология: Если чиновник сидит в компании и пытается ею управлять, это, конечно, нонсенс

Существует мифологема, что государство не может управлять экономикой. Но что значит «управлять»? Если чиновник сидит в компании и пытается ею управлять, это, конечно, нонсенс. Другое дело, если есть стратегия развития, которая формируется государством и транслируется через решение совета директоров менеджменту.

Андрей Рэмович {Белоусов, министр экономического развития} сказал, что мы немножко впереди с точки зрения выработки директивных документов, которые определяют нашу стратегию, принимаются советом директоров и правительством. И это не потому, что мы умнее всех, а потому что бытие определяет сознание. Как и «Совкомфлот», РЖД работает сегодня на открытом конкурентном рынке, при всех ограничениях, которые существуют для нас как для частично регулируемой инфраструктурной монополии. Нас просвечивают и просматривают не только участники рынка и правительство. Нас просвечивают и изучают рейтинговые агентства, аудиторские компании.

Мы закрыли книгу в Лондоне, разместив долларовые евробонды под 4,05% на десять лет. Такого не было в истории современной России. Мы размещаемся лучше, чем любая частная компания нашей страны. У нас рейтинг, равный суверенному плюс standalone. Такого рейтинга нет ни у одной компании в России. Это свидетельство того, что государственное стратегическое планирование в отрасли и работа менеджмента компании движутся по одному вектору.

Нужна экономическая доктрина

Обратимся к истории приватизации в Китае. Китай не приватизировал ни одной стратегической отрасли. Он открыл дорогу малому, среднему и высокоэффективному технологическому бизнесу. Все остальное – под контролем государства. Есть «Клуб шестисот», в который входят (приблизительно пополам) высшие чиновники Китая, политические иерархии и доверенные бизнесмены. Вот там и происходит взаимодействие бизнеса и государства.

Мы неоднократно встречались с разными иностранными инвесторами и рейтинговыми агентствами. Вот только что вернулся из Чехии, где на конференции выступали такие апологеты свободного рынка, как, например, {бывший министр финансов США Лоуренс} Саммерс. О чем они говорят? О том, что меняется парадигма глобальной экономики. Еще никто не знает, какой она будет. Это очень серьезное заявление, и один из элементов борьбы с этой нестабильностью – инвестиции именно в инфраструктурные отрасли.

Поэтому я утверждаю (я тоже, кстати, голосовал по четвертому пункту (приватизации в России мешает ситуация на рынках. – «Ведомости»), что не чиновники и не менеджеры противодействуют приватизации. Приватизации противодействует отсутствие четкой, ясной доктрины развития экономики России, и это задача, безусловно, государственная, правительства.

Возьмем пример РЖД. Когда мы приватизировали такие активы, как «Трансконтейнер» (РЖД все еще принадлежит 50% плюс 2 акции. – «Ведомости»), как Первая грузовая компания, мы, по сути дела, ликвидировали источники доходов для компании, и в итоге возросла нагрузка на правительство по финансированию инвестиций в инфраструктуру. И каждый год нам приходится – теперь уже с Андреем Рэмовичем – сходиться лбами. Он доказывает, что средств нет (перед бюджетом стоит очень много других задач, с чем я согласен), а я – что если мы не будем развивать инфраструктуру, то мы не будем развивать экономику. И он с этим тоже соглашается.

У нас интегрированная компания, которая включает в себя инфраструктуру, систему управления движением, обеспечения безопасности, локомотивную тягу. И если эту интегрированную компанию выводить на рынок, то с приходом частного инвестора государство лишится возможности инвестировать в инфраструктуру, потому что это противозаконно. Если будет миноритарный партнер, государство ни копейки не сможет дать в виде дотаций. Тогда нужно ответить на вопрос: мы отделяем инфраструктуру от всего остального? Но это не прописано в модели реформирования железнодорожного транспорта.

«Нельзя сразу ухнуть 25%»

Поэтому если говорить о частичной приватизации железных дорог, то нужно быть последовательным. Сначала необходимо принять пакет четких законов, который определит функционирование железнодорожного транспорта – либо мост поперек реки, либо вдоль, – и тогда принимать решения о приватизации.

Но если мы сейчас приватизируем 25% плюс одна или минус одна акция (неважно), мы выручим денег меньше, чем годовая инвестиционная программа РЖД (см. врез). Нельзя сразу ухнуть 25%. Нужно провести сначала частное размещение в пользу инвестора с госучастием (например, ПФР) – в маленьком объеме, до 5%. А затем, безусловно, дальнейшая приватизация должна быть в виде IPO.

Надо просто ответственно подходить к своей собственной задаче. Я несу, между прочим, уголовную ответственность за эффективность компании, и никто больше такой ответственности не несет, включая членов правительства. И это заставляет меня очень серьезно думать, что же я делаю в компании, чтобы в один прекрасный момент кабинет, машина и еще кое-что не были заменены на что-то менее приятное и очень однообразное по одежде.