В сторону кубизма

Если свести пересказ рассказа австрийской писательницы Фридерики Майрекер лишь к внешним обстоятельствам сюжета, то получится что-то невыразимо пошлое. Респектабельного вида супружеская пара едет ночным экспрессом из Парижа в Вену, но под утро немолодая женщина выходит из своего купе для того, чтобы в порыве страсти отдаться красавцу проводнику. Когда поезд начнет снижать скорость на подходах к венскому вокзалу, она вновь кинется в объятия пытающегося оттолкнуть ее любовника, но в этот момент, как в классическом скверном анекдоте, на пороге служебного купе нарисуется муж. Станция конечная, дальше поезд не идет.

Однако совсем скоро мы выясним, что внешний, малоинтересный сюжет спектакля кельнского «Шаушпильхауса» - это на самом деле что-то вроде подсобки в большом доме, а истинная его история развивается в другой, параллельной реальности. Да и сама сцена, на которой Кэти Митчелл поместила пассажирский вагон первого класса в натуральную величину, тоже что-то вроде подсобки. Зритель лишь время от времени будет кидать небрежный взгляд на сцену, где суетятся шустрые люди в черном, приближающие лица двух пассажиров при помощи нескольких видеокамер, но по большей части мы будем смотреть поверх сценической картинки - на большой экран, откуда на нас смотрит растрепанная и уставшая женщина с опухшими веками и трагическим выражением лица.

За все время пути Регина в исполнении выдающейся актрисы Джулии Венингер ни словом, ни звуком не нарушит скучную железнодорожную тишину. Ее тело послушно займет отведенное согласно купленному билету место, а затем так же послушно отдастся во власть сильного мужчины. Но в другом отсеке этого мчащегося в ночь поезда живет иная Регина, лица которой мы не увидим, но услышим ее голос, усиленный микрофоном. Пока одна Регина перемещается с запада на восток, другая, бестелесная, перемещается из настоящего в прошлое.

Прислушавшись к ее монотонному бормотанию, мы узнаем, что героиня едет с похорон отца. Теперь все понятно: вот откуда скорбь в лице и равнодушное пренебрежение собственной внешностью. Перебирая в памяти события детства, она пытается вспомнить каждую черточку отцовского лица. Если судить по флешбэкам, возникающим в ее сознании и наплывающим на экран (люди из прошлого находятся в соседнем отсеке поезда и одновременно в соседнем отсеке сознания героини), это было счастливое детство. Вспоминаются Рождество, звезды на елке, улыбающиеся лица родителей. И вдруг - удар отца по лицу матери, брошенный на пол сломанный пупс. Теперь все окончательно становится на свои места: в нынешнем железнодорожном адюльтере героини зеркально отразилась супружеская измена ее матери, и завершается эта сцена точно так же, как тогда, в детстве, - ударом по лицу.

Рассказ Фридерики Майрекер написан от первого лица, и, конечно, это классический «поток сознания», когда-то открытый читающей публике прозой Вирджинии Вульф. Речь в нем - о путешествиях не души, но тела. Драматический театр почти всегда пасует, когда речь заходит о «потоке сознания». Как преодолеть грубую материальность театральному искусству, инструментом которого служат не чернеющие на бумаге буквы, а само человеческое тело? Кэти Митчелл, кажется, нашла способ, поставив себе на службу современные технологии, и в этом отношении «Путешествие сквозь ночь» можно, не боясь преувеличить, назвать этапным спектаклем в истории современного театра.

Сама она говорит в интервью о том, что всегда находилась под большим влиянием Пикассо в частности и кубизма вообще. Кубизма, который ставил себе задачей показать, что на каждого человека, на каждый предмет можно взглянуть одновременно с нескольких ракурсов. Ну что ж, этот спектакль можно назвать и победой кубизма в драматическом театре.

Все последние годы эта англичанка ставила спектакли о молчащих женщинах, на помощь которым приходили столь же молчаливые слуги просцениума, которые пытались при помощи современной аппаратуры залезть в самые глубины женского подсознания. Так было в «Концерте по заявкам», одинокая героиня которого вела бессловесный диалог со своими вещами, так было и в «Кристине» по мотивам пьесы Стриндберга «Фрекен Жюли». Но, кажется, именно в «Путешествии сквозь ночь» Митчелл добилась наиболее убедительной победы.

Авиньон